— Какая-то шутка, — доносится мой собственный голос. — Розыгрыш? Скрытая камера?
— Я уже проверил, — Мурад проводит рукой по лицу. — Не шутка.
Смотрю на мальчика. На его упрямо сжатые губы, на складку между бровями, на волевой подбородок.
О боже.
— Ты… — поворачиваюсь к боссу. — Ты в самом деле…
— Я не знаю! — он почти кричит, но, поймав испуганный взгляд девочки, понижает голос. — Не знаю. Залина… я помню имя. Смутно. Семь лет назад, какая-то…
— Избавь меня от подробностей твоей бурной молодости.
Опускаюсь на корточки перед диваном, стараясь оказаться на одном уровне с детьми. Девочка инстинктивно прижимается к брату.
— Привет, — говорю мягко, голосом для кошек и напуганных стажёров. — Меня зовут Марьям. А вас?
Мальчик молчит, изучая меня настороженным взглядом.
— Артур, — наконец произносит он. — А это Амина. Моя сестра.
— Очень приятно познакомиться, Артур. И с тобой, Амина.
Девочка не отвечает, лишь крепче прижимает мишку.
— Вы, наверное, голодные? — спрашиваю. — Давно ели?
Артур переглядывается с сестрой.
— Вчера. Мама давала нам бутерброды.
В груди вспыхивает едкая смесь гнева и сочувствия. Уж не материнский ли инстинкт, о существовании которого я не подозревала?
— Так, — встаю и поворачиваюсь к Мураду, который всё ещё сидит на полу с видом человека, чей мир только что рухнул. — Ты. Встань. Умойся. Оденься. Я займусь завтраком.
— Марьям, я не понимаю…
— Мурад.
Замолкает. За три года я ни разу не называла его по имени. Всегда «Мурад Расулович» или формальное «вы».
— Сейчас не время для самокопания. Сейчас время для завтрака и горячего какао. Кризис подождёт.
Моргает, и медленно поднимается с пола. А я снова совершаю ошибку, позволив взгляду скользнуть вниз. Мышцы живота напрягаются, когда он встаёт. Серые штаны сидят на бёдрах так, что становится понятно: он не просто владеет ресторанами, он ещё и регулярно посещает спортзал.
Марьям, соберись. Дети смотрят.
Проходит мимо меня к спальне. Я улавливаю незнакомый запах вместо его обычного дорогого парфюма. Запах сна, лёгкого похмелья и чистой паники. Слишком интимный для семи утра воскресенья.
Ситуация кажется настолько нереальной, что я с трудом удерживаюсь от смеха: Мурад Хаджиев внимательно слушает мои слова, находясь у себя дома, словно я здесь главная.
Поворачиваюсь к детям. Они смотрят на меня с одинаковым выражением настороженного ожидания.
— Ну что, — улыбаюсь, — кто любит блинчики?
Амина поднимает голову от мишки.
— С вареньем? — её голос тоненький, почти шёпот.
— Конечно, или с шоколадом, если хотите.
— Мама делала с вареньем, — говорит Артур. — Из абрикосов.