— Чем могу… — его глаза расширяются. — Мурад Хаджиев? — он выпрямляется так резко, что едва не роняет стул. — Это же… то есть, здравствуйте. Чем могу помочь?
Forbes. GQ. Интервью на РБК. Репутация — это проклятие с дивидендами.
— Мне нужен кто-то компетентный, — говорю. — Не стажёр.
Парень вспыхивает, но послушно тянется к телефону. Марьям тихо вздыхает за моей спиной. Знаю этот вздох наизусть. Перевод: «Ты опять ведёшь себя как надменный засранец».
Через пять минут нас ведут в кабинет участкового.
Пётр Семёнович Голубев оказывается мужчиной лет шестидесяти, с седыми усами, пивным животом и взглядом человека, который перестал чему-либо удивляться.
— Присаживайтесь, — он указывает на стулья. — Дети тоже.
Артур и Амина устраиваются на одном стуле вдвоём. Мишка занимает почётное место между ними.
— Итак, — Голубев откидывается на спинку кресла с тихим скрипом. — Излагайте.
Рассказываю всё по порядку: звонок в дверь, двое детей на пороге, записка от пропавшей матери, дядя Тимур. Голубев молча слушает, лишь изредка кивая, а его густые брови медленно взлетают вверх, когда я признаюсь, что совершенно не помню Залину.
— Не помните, — повторяет он медленно. — Совсем?
— Это было семь лет назад.
— Угу.
Это «угу» содержит целую диссертацию о морали и недостатках современной молодёжи.
— Документы на детей есть?
— Только записка.
— Рюкзак у мальчика открывали?
Застываю. Рюкзак с Человеком-пауком, который Артур не выпускает из рук.
— Нет.
Голубев поворачивается к мальчику.
— Сынок, можешь показать, что у тебя в рюкзачке?
Артур смотрит на меня. Потом на Марьям. Она мягко кивает. Мальчик нехотя снимает рюкзак и ставит на стол. Молния расходится с тихим жужжанием. Внутри — смена одежды, зубная щётка, пачка печенья и пластиковая папка.
Голубев бережно раскрывает папку, достаёт из неё аккуратно сложенные бумаги и раскладывает их перед собой, сосредоточенно пробегая глазами по строкам.
— Так-так, — подносит документ к глазам. — Свидетельство о рождении. Хаджиев Артур Мурадович… отец — Хаджиев Мурад Расулович.
Меня качает, и я хватаюсь за подлокотник.
— Это невозможно.
— Почему же? — Голубев смотрит на меня поверх бумаги. — Вот, чёрным по белому. Ваше имя, отчество, дата рождения. И второе свидетельство… Хаджиева Амина Мурадовна. Та же история.
— Я не подписывал никаких документов!
— А для записи в ЗАГС подпись отца не нужна, — он пожимает плечами. — Достаточно заявления матери. Если вы состояли в отношениях, она могла вписать вас как отца без вашего ведома.
Марьям наклоняется ко мне.
— Это возможно, — шепчет она. — Если мать не замужем, она может указать любого мужчину. Юридически…