Он набрасывается на мои губы с такой жадностью, что у меня перехватывает дыхание. Зубы слегка прикусывают нижнюю, язык скользит по ней так, что я сама не понимаю, стону или всхлипываю.
Его ладонь сжимает мою ягодицу – резко, сильно, так, что из груди вырывается охрипший, сдавленный стон возбуждения.
А Сабуров лишь улыбается во время поцелуя, кусает сильнее. И снова тянет за волосы.
Словно он своей целью поставил убить меня переизбытком чувств. Вскипятить коктейль эмоций так сильно, что я просто не выдержу.
В голове густой туман возбуждения. Всё затягивает белой дымкой, ничего не соображаю. Всё стирается, остаётся лишь желание.
«Ты же ненавидишь это… Ненавидишь… Ну скажи же это хоть себе! Соври, мать твою!» – внутренний голос почти умоляет, но я…
Я не могу. Потому что вместо слов – только как я хватаюсь руками за его плечи, прижимаюсь ближе к разгорячённому телу.
Его губы жгут, язык заставляет сердце срываться с ритма, зубы оставляют миллиметровые, но горячие следы на коже.
Я ненавижу, что мне это нравится. Ненавижу себя за то, что цепляюсь за него, что прижимаюсь, что целую его в ответ, что таю, горю, взрываюсь.
Но я продолжаю.
Тону. Захлёбываюсь. Растворяюсь.
Больше ничего не имеет значения. Только то, как его губы скользят по моим. Как дыхание жжёт.
Как внизу живота нарастает огромный, жалящий ком. Мышцы сводит спазмами желаний, по венам бежит тепло.
Сабуров медленно отстраняется, и я тянусь за ним. Пальцы сами собой цепляются за его футболку, но он легко отстраняется, и я, ошалело моргнув, понимаю, что случилось.
«Боже, пристрелите меня. Какой позор».
Мир хрипло смеётся. Перехватывает меня, когда я пытаюсь отскочить. Обе его ладони сжимаются на моих ягодицах.
– Смотрю, кому-то понравилось? – он усмехается. – Сама уже готова на меня залезть? Или с минета начнёшь? Раз так понравилось губки использовать.
– Что?! Да ты с ума сошёл! – я тараторю, срываясь на писк. – Тебе померещилось! Не было ничего, ясно? Ни-че-го.
– Амнезия?
– Именно!
– Ну и похуй. Освежим тебе память. Позже. Когда доедем.
– Мы сейчас будем уезжать уже? К финальной точке?
– Да. Надо проскочить, пока один ебанат дороги не закрыл.
Ебанат? Дороги? Боже, он что, про наркоторговцев говорит?! Они меня ищут?!
Паника взрывается в груди, мысли несутся вихрем. Ужас! Я вляпалась в такую жопу, что мама родная.
Какой вообще человек может вот так – раз! – и всю трассу перекрыть? Какое всевластное чудовище?!
– И куда ты меня отвезёшь?! – уточняю я.
– О, – Сабуров ухмыляется – медленно, лениво, дьявольски красиво: – В место, которое заслуживает принцесса.