Резко вскидывает руку, сжимая моё запястье. Хватка у него сильная, стальная..
– Резкая, золотце? Отлично, шустрых я люблю. В койке такая же? Будешь вместо обезбола.
Он обещал меня отпустить, если я помогу. Но вместо этого похитил.
Безумный. Непредсказуемый. Псих.
Для него нет ограничений, нет правил.
Он берёт всё, что хочет.
И решил, что я тоже стану его.
5dkKbbzu
Сабуров целует меня с такой яростью и силой, словно наказывает за что-то.
«Или награждает? С этим ублюдком не угадаешь!»
Мурашки сбегают с затылка по плечам, грудь сдавливает так, что мне хочется стонать.
Каждая клеточка, каждый нерв горит. Бёдра предательски дрожат, колени готовы подогнуться, и я с ещё большим отчаянием вцепляюсь в мужчину.
Головокружение накрывает меня волной, избыток ощущений словно вспарывает кожу.
Я чувствую его – всего, до последней жилки, до последнего напряжённого мускула.
Его пальцы сильнее зарываются в мои волосы. Тянут, отчего затылок обжигает.
Сотня маленьких искр, поджигающих каждый нерв во мне. Огонь лижет шею, спускаясь по груди.
Вместе с требовательным, горячим поцелуем…
С тем, как кончик языка Мира сталкивается с моим…
Как натягиваются пряди…
Я не выдерживаю. Всхлипываю, а после протяжно стону. Вместе с последними крупицами воздуха я выпускаю и то, насколько мне хорошо.
Сабуров отрывается от моих губ резко. Он смотрит сверху вниз, губы растянуты в самодовольной, хищной ухмылке, от которой у меня всё внутри переворачивается.
Чёрт, да он буквально источает удовольствие: уголки губ задорно кривятся, в глазах блестит азарт, скулы чуть напряжены, будто он сдерживает смех.
«Конечно он доволен! Обмазал нас своей слюной и лыбится!»
Я дышу часто-часто, почти хватая ртом воздух, как после стометровки. Лицо пылает, а мысли никак не хотят становиться связными.
– Нравится, да? – голос Сабурова низкий, сиплый, с лёгкой хрипотцой, и от одного этого тембра мне хочется сгореть на месте. – Дикая принцесса любит, когда с ней грубо? Для этого столько времени нарывалась? Нужно было просто попросить.
– Нет! – срывается с губ слабый писк.
– Маленькая лгунья…
Шепчет он довольно, а в следующий миг его пальцы вплетаются в мои волосы, сжимают пряди и дёргают назад.
Я всхлипываю. Тоненько, срывающимся звуком. Покалывания бегут по коже, от затылка вниз по спине.
Мир смотрит на меня сверху, довольный до хищного блеска в глазах. Довольно улыбается.
Я внутри вспыхиваю, как спичка. Злюсь, ненавижу – его и себя. За то, что он прав. За то, что мне это чертовски нравится.
За то, что я жмусь, дрожу, таю у него в руках, как последняя дура. И Сабуров, как полагается ублюдку, пользуется этим.