– Я могла бы собрать статую. Склеить её заново.
– Значит, руки умелые?
Я часто киваю, надеясь, что мы нашли подходящий вариант.
– Очень умелые? – уточняет Громов, перехватывает мою ладонь. – Продемонстрируешь, как руками работаешь?
– Эм, вам собрать что-то нужно?
– Ага. Вроде того. С башней поработаешь.
Мужчина тянет мою ладонь вниз. Я медленно соображаю, что именно происходит. Осознанием простреливает, когда пальцы оказываются на его ширинке.
До меня постепенно доходит.
Как именно я долг отрабатывать должна.
wRMd1BM-
Сморщив носик, я присаживаюсь на край лавочки.
« Не будем анализировать, кто тут отдыхал до нас, да? Какие болячки мы можем подцепить и в какой стадии развития ».
Внутренний голос никак не помогает справиться с ситуацией. Он только усугубляет дрожь, которая идёт изнутри, от самого сердца, и раскалывается на тысячи мелких вибраций в кончиках пальцев.
– Я бы на твоём месте не выделывался и был бы посговорчивее, – выдаёт полицейский, который сидит за столом и уже, сколько времени меня окидывает своим липким, ползучим взглядом.
« А он бы лучше свой язык по назначению использовал и эту камеру вылизал, мудила ».
Вот тут мы с внутренним голосом за одно.
Мудила – старший лейтенант, если верить звёздочкам.
– Ну что, Кара Демидова, – тянет он, откидываясь на спинку стула. – Давай по-хорошему. Рассказывай про вазу. Красивая, кстати. Где взяла?
– Я уже говорила, – выдавливаю я. – Это не моё. Я её… подобрала.
– Подобрала, – повторяет он, и уголок его рта дёргается в подобии улыбки. – Интересно и где это такой антиквариат выкидывают. Место не подскажешь? Хороший экземпляр, надо сказать. С «начинкой».
Он медленно открывает папку перед собой, листает какие-то бумаги.
– Знаешь, какое наказание светит за хранение в таком объёме? – он поднимает на меня глаза. – Особенно для рецидивистки. А у тебя я погляжу, уже не первая встреча с правоохранительными органами. Пусть и по другому поводу.
В груди сжимается ледяной ком. Рецидивистка. Из-за отца. Из-за его заявления. Они связали факты.
– Я не…
– Ты не что? – он перебивает, наклоняясь вперёд. Локти упираются в стол, пальцы складываются в замок. – Не знала? Не ведала? А кто, по-твоему, в эту вазу наркотики положил? Фея-наркоманка?
« Скорее ублюдок по имени Мир, который решил добить нас окончательно ».
– Я не могу этого знать, – шепчу я, опуская взгляд на свои руки. – Я просто… была расстроена. А когда я расстроена, то люблю гулять по улице и что-то сжимать в пальцах.