Высосать Полночь досуха, переполниться почти бесконечной силой и встать «в один ряд» со Знающими? Эдакий чит-код на победу, ценой потери собственного замка и, вероятно, души. Зато не нужно бежать, прятаться, уповать на милость Полудня, волноваться о безопасности себя и своих близких. Надзиратель не зря недолюбливал Оррисса, тот всякий раз находил возможность подсунуть очередное искушение.
Крепко задумавшись, я чуть было не пропустил момент, когда семиглазый ворон начал рассказывать об испытаниях по пути к сердцу. В отличие от тёмного ритуала, эти знания ни в коем случае не следовало упускать.
— Сссим я клянусссь на крови сссвоей и душе сссвоей, — закончил Оррисс, проводя по худому запястью лезвием загнутого кинжала.
На пол каморки упали густые капли чёрной крови, которые тут же зашипели и испарились, словно древние камни были раскалены докрасна. Я уже наблюдал такое — когда сам давал схожую клятву Эргалис, Матери Пепла, что позабочусь об её потомстве.
Надзиратель кивнул — хмуро, но достаточно удовлетворённо. Я коснулся ключом от всех дверей второго браслета Оков Судьбы, и тот разомкнулся. Ключ, кстати, не исчез — видимо, после недавнего испепеления в нём прибавилось «зарядов». Семиглазый ворон поднялся на ноги, потягиваясь и проверяя работу конечностей.
— Ссславно. Можно сссущессствовать.
— Отдыхать будешь снаружи, — скрипнул Надзиратель. — Где посчитаешь нужным, главное — подальше отсюда. И не вздумай дёргать меня без дела — я никаких клятв не давал.
— Зато давал слово, — напомнил я. — Не сажать Оррисса в клетку, не атаковать его и не причинять вреда. Учти, вернусь — проверю.
— Да-да, избавь меня от нравоучений. Моё слово крепко, в отличие от этого пернатого мерзавца.
— От мерзавца ссслышу.
— Так, эти разборки — уже без меня. Одно зеркало у вас разбилось, второе есть?
Надзиратель и Оррисс обменялись взглядами — для разнообразия, не злобными, а скорее смущёнными.
— Второго нет, — признался древний старик. — Не в темнице уж точно. Если выйти через ворота и дойти до третьего спуска справа…
— Третий ссспуссск сссправа осссыпалссся двесссти лет назад.
— Действительно. Тогда седьмой слева.
— Осссыпалссся сссорок лет назад.
— Будь проклят ненасытный дух распада, — скрежетнул зубами Надзиратель. — Он пожрал все лестницы до единой!
— Я довольно высоко прыгаю… — задумчиво сказал я.
— Недоссстаточно высссоко. Нет, до зеркала не добратьссся. Есссть другой путь?
— Есть, — со вздохом сказал я. — Моя кастелян заберёт меня отсюда под утро.
— То есссть, через три чассса?
— Не напоминай.
Остаток ночи я помогал Надзирателю и Орриссу отлавливать и помещать в камеры сбежавших узников. Те больше не принимали полупрозрачную «голографическую» форму частичного развоплощения, а просто засыпали мёртвым сном на полу, как только за ними захлопывались двери камер. Одни пытались нас атаковать, выкрикивали проклятия, рычали словно звери. Другие, напротив, молили о пощаде, хватали за края одежды и уверяли, что сидят здесь незаслуженно. Третьи даже не сопротивлялись, только смотрели мутными глазами, не понимая, что происходит.