— Я держу его, бинтуй!
— Здесь полно лунного света! Почему рана не закрывается⁈
— Его проткнули чем-то очень дрянным . Бинтуй туже, ну!
— Где. Кас?
— Полетела за Террой! Почти сразу!
— Туже бинтуй, говорю!
— Он истека-ет. Кровью.
Встревоженные лица моих помощниц, моих друзей, моих драгоценных девушек кружились надо мной ярким калейдоскопом. Кружились так быстро, что я не мог сфокусироваться ни на одной из них, они сливались воедино и распадались на цветные пятна, а затем и вовсе исчезали, сменяясь глухой чернотой. В эти моменты пропадало всё, даже их голоса, но что-то не давало мне погрузиться глубже. Звуки возвращались, калейдоскоп лиц вновь начинал своё вращение, а я даже не мог пошевелить языком, чтобы их успокоить.
А ещё вежливо попросить не лить больше на грудь и живот расплавленную лаву — боль и так была почти нестерпимой.
Я же в Полуночи, верно? Я дома, я в своём домене. Почему же так больно?..
— Лекаря вызывали? Что у нас тут… ох.
— Перевяз-ка не помога-ет.
— Вижу. Кас, Кулина — следите, чтобы не вылез Жнец. Луна, Адель — держите нашего пациента!
Из моего горла вырвалась смесь хрипа и стона, а по телу прокатилась крупная дрожь, когда шею пронзило нечто исключительно острое и страшно болезненное. Терра что, решила мной закусить, воспользовавшись беспомощным положением⁈ Но спустя миг стало ясно — это был всего лишь шприц. Лекарство тут же начало действовать, и на озеро лавы между грудью и животом словно вылили другое озеро — спасительно-прохладное. Калейдоскоп начал неохотно замедляться, веки отяжелели, отказываясь оставаться открытыми. Спать? Спать…
— Не смейте засыпать! Не дайте ему заснуть!
— Я принесу лёд!
— Слишком долго. Посторонитесь.
Кас склонилась надо мной, такая же готическая и прекрасная, как и в первый день нашей встречи. Хотя нет, это не вполне верно. Сперва я видел её в другой форме: проклятой, несчастной, неспособной говорить. Мой первый «босс» в Полуночи, моя первая помощница, подарившая мне первый поцелуй в этом странном мире. Если я постараюсь, то может даже смогу вспомнить, как это было…
Кажется, мои глаза снова сделали попытку закрыться, и Кас решила не дожидаться, пока я что-то там начну вспоминать. Её прозрачные губы впились в мои, наполнив мой рот, горло и лёгкие обжигающим, нестерпимым холодом. Поцелуй баньши мог убить живого человека и пробудить мертвеца — по счастью, сейчас я был скорее мёртв, чем жив. Веки распахнулись, зрение прояснилось, спать совершенно расхотелось. Я всё ещё не мог говорить и почти не мог двигаться, но слегка пришёл в себя.