— Мне ведомо не больше тебя, — недовольно скрипнул Надзиратель. — Полночь хранит сей секрет сильнее прочих, даже ценой собственной жизни.
— В таком случае, ты не будешь возражать, если мы объединим усилия? А заодно и расспросим кое-кого из присутствующих.
Я коротко кивнул на всё ещё скованного Оррисса. Надзиратель перевёл свои жуткие провалы с меня на пленника, и снова на меня. Затем до него дошёл смысл сказанного.
— Исключено!! — взревел он, нависая надо мной и размахивая руками. — Недопустимо! Никогда больше преступный ворон не заговорит, не очнётся, не вырвется из пучины мучений! Клянусь бездонными тёмными небесами, я лично об этом позабочусь, даже если это будет последнее дело в моей жизни!
— Я бы на твоём месте был поосторожней с клятвами, — спокойно сказал я. — Полночь нас скорее всего не слышит, но сам знаешь, слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Как и Оррисс, кстати, если бы не мой своевременный визит.
— Ты думаешь, я не способен изловить этого мерзавца⁈ Да он даже не мог покинуть пределов темницы!
— И как давно он летал туда-сюда с твоим посохом в лапах?
Надзиратель вдруг замолк, лишь продолжая злобно сверлить меня не-взглядом. Надо же, тут всё было запущенно сильнее, чем я ожидал.
— Час? — начал перечислять я. — Два? Шесть? Двенадцать? Сутки? Двое суто…
— Довольно, — проскрипел древний старик. — Это не имеет значения. Какой бы информацией не владел ворон, он потребует за неё лишь одного — свободы. И здесь я могу дать истинную клятву, что этого не допущу. Тебе придётся сражаться со мной и испепелить меня. А затем… иметь дело с последствиями .
На пару секунд я всерьёз задумался над таким вариантом. Надзиратель тоже был по-своему безумен, хотя и до недавнего времени достаточно полезен. Но его одержимость поддавалась контролю, с ним можно было вести какой-никакой диалог. И это даже не единственная причина. Оррисс успел освободить многих заключённых, а часть из них, вероятно, сбежали сами — но в темнице оставались сотни запертых камер. Если после смерти Надзирателя на свободу вырвется весь оставшийся контингент…
— Предлагаю пока не прибегать к крайним мерам, — успокаивающе сказал я. — Подумай, если Полночь рухнет, с ней будет уничтожено всё, в том числе плоды твоих тысячелетних трудов.
— Истинно так. Но и проклятый ворон не сможет выжить.
Кажется, я всё-таки недооценил степень одержимости своего собеседника. Ладно, попробуем другой подход.
— Я бы не был так уверен — ты знаешь, какой он пронырливый… Давай так, мы поговорим, и я обещаю не кидаться на первое его предложение, а хорошенько поторговаться. Несмотря на всю серьёзность ситуации.