Когда вальс наконец стих, музыканты тут же затеяли новую мелодию. Часть гостей приняла возможность потанцевать подольше, часть махнула руками, лапами и щупальцами, разбредаясь по всему залу. Особенной популярностью пользовались столы, заваленные едой пополам с гнилью. Возможно, именно там можно было налить себе и хлебнуть «сырого могущества», но я твёрдо решил не есть и не пить здесь абсолютно ничего. Бал был не только враждебной, но и откровенно чужеродной территорией, которая лишь частично пересекалась с привычной мне реальностью.
Желанию Анны дать мне подходящую мотивацию не суждено было сбыться. Каждая новая минута в этом месте не вызывала ничего кроме отвращения и оторопи. Единственное, ради чего здесь можно было задержаться — чтобы получше изучить потенциального врага в лице Князя, но минусы такого решения перевешивали любую пользу.
Интимный шёпот во время танца — штука приятная, но здесь я не мог толком поговорить с Анной и спросить у неё всё что хотел. Для этого требовалась спокойная обстановка и полное отсутствие лишних глаз, ушей и что тут ещё торчало из стен. Моя спутница задолжала мне ответы, и это не хотелось оттягивать до последнего.
Здешнее окружение плохо влияло на психику — а я, несмотря на закалку Полуночи, всё ещё оставался человеком. Как говорится, можно вытащить мальчика с Земли, но нельзя вытащить Землю из мальчика. Длительное нахождение на балу могло оказать непредсказуемый и необратимый эффект на мозги и душу. Особенно я опасался анонсированного «грандиозного представления» в честь почётного спонсора.
Наконец, нас могли банально раскрыть и поймать — несмотря на все старания Анны. Я у Князя был на плохом счету, а она, если верить её же словам, вообще не должна была тут находиться. Дальнейшие варианты выглядели вполне очевидно: плен, пытки, вечное рабство, потеря рассудка. В лучшем случае нас просто сожрут без права на возрождение.
Я уже открыл рот чтобы перечислить Анне эти доводы — весьма разумные, замечу, но она меня опередила.
— Прошу, Виктор, мы должны задержаться ещё ненадолго!
— Для этого должна быть очень веская причина. И я не думаю, что она у нас есть.
Вместо ответа она прижалась ко мне, и я почувствовал, как тёплая рука расстёгивает верхнюю пуговицу костюма чтобы проскользнуть глубже, коснуться моей груди. На миг у меня сбилось дыхание, но это вовсе не была форма прелюдии. Рука Анны вернулась, сжимая в ладони знакомый ключ. Ключ от всех дверей Полуночи, необъяснимым образом висящий у меня на шее.
Я знал, что могу призывать Райнигун, но такого поворота не ожидал.