По этой же причине мы не взяли с собой никого из спутников — экспериментальное перемещение следовало проверять исключительно на себе. Кас, к примеру, могла бы пережить отсутствие воздуха в облике баньши, но кто знал, как обернётся дальнейший путь? «Единое небо» пока что оставалось неразрешённым парадоксом, и могло представлять куда большую угрозу, чем просто высота. Даже драконы откроют путь и будут ожидать нашего возвращения, тем или иным способом. Сами они очень крепкие, но не неуязвимые, и в случае полного провала их вечные замки не воскресят.
Мы поднимались всё выше, сквозь мрак и холод, словно собирались добраться до яркой луны и безучастных далёких звёзд. Армитемис разгоняла облака, задавала направление, Гилрам поднимался по длинной спирали, высматривая возможные препятствия и врагов. Смех смехом, а стаю здоровенных птиц, напоминающих смесь лебедей и степных орлов, ему удалось отогнать и пустить в обход. Меньше перьев и ошмётков мяса у нас в волосах, а у Бродора — между чеши.
Вверх, вверх и ещё немного выше. Вверх!
Дышать становилось всё труднее, но голова оставалась ясной — спасибо моему уникальному сочетанию сил и тщательно продуманному обеду от Кулины в придачу. Мы поднялись так высоко, что отсюда и Полночь казалась игрушечным замком на большом тёмно-зелёном поле, перечёркнутом ниточкой реки. А сверху уже можно было разглядеть очертания барьера, укрывающего небо надёжнее, чем Покров укрывал саму Полночь. Мы уже неоднократно убеждались, что лёгкое нарушение подобной структуре не страшно — страшно только, если убрать её целиком. Но на такой фокус не был способен даже Наблюдатель, даже все Знающие одновременно. Разве что Шар’Гот, да и то не факт.
Первый поток пламени, могущественный и яркий, показался далеко сверху, а Армитемис вошла в «бочку», освобождая место для следующего. Пламя Гилрама смотрелось не столь насыщенно, но извержение оказалось более обильным, в ту же самую точку пространства. Барьер на этом участке окончательно стал видимым — безразмерный хрустальный шар, ограждающий одно аномальное пространство от другого. Я помнил, как создавались замки, я помнил мелодию, которая играла тогда, ощущение слияния мифа и реальности, настоящей физики и непостижимой магии. Похоже, что драконы являлись не отмычками, не монтировками для ликвидации замка, а самыми что ни на есть ключами от небесной тверди — поскольку также совмещали в себе несовместимое.
Я не успел высказать эту мысль вслух. Бродор, Гроза Обречённых, наконец догнал по высоте своих предшественников и обрушил на барьер всю мощь своего огня. Его спина моментально нагрелась словно печка, в которую подкинули охапку дров. Пламя, способное проделать дыру в крепостной стене, расплавить древний камень и повергнуть в прах страшнейших чудовищ, полыхало нестерпимо ярко! Всего несколько секунд, целая вечность сияющего жара посреди ледяного мрака.