Проблема была лишь в том, как его уговорить .
Деревянный футляр упал на пол, оставляя у меня в правой руке чёрную двуручную рукоять с вычурной гардой. Адеррайсер не торопился пробуждаться по первому требованию, — в конце концов, я не был его полноправным хозяином. Даже не был его союзником, скорее идеологическим противником, с которым изредка находились точки пересечения. И в последний раз мне пришлось обломать его, так и не обрушив удар на силовую жилу Зари.
А сегодня речь вообще не шла об уничтожении вечных замков. Скорее уж об их укреплении, путём стирания из реальности адского орудия воли Знающих. Но Адеррайсеру этого знать не обязательно, для него нужно придумать обоснование .
«Сделай это».
Не знаю, кто выглядел более удивлённым — Илюха, Анна или я, наблюдающие за тем, как чёрный волнистый клинок медленно материализуется из рукояти. Я даже не успел о чём-то подумать, начать мысленное общение, выдвинуть заготовленные аргументы…
«Сделай это. Нанеси удар. Оборви поток силы. Третий замок никогда не оправится от потери».
Более того — клинок Затмения сам сформулировал обоснование. Третий замок — очевидно, Закат — с уничтожением Резчика получит страшный удар, от которого не сможет оправиться. Я вовсе не был уверен, что удар придётся на кого-то, кроме Конрада, но не планировал возражать. Магическое лезвие воплотилось окончательно, и меня начало заполнять знакомое ощущение, пробуждающееся каждый раз, когда я всерьёз брался за рукоять Адеррайсера.
«Шесть замков исполнили своё предназначение. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной».
Илюха и Анна отошли на безопасное расстояние. Я сделал шаг вперёд, настолько тяжёлый, что словно отдался землетрясением по всему пространству бала.
Только сейчас Резчик, абсолютно равнодушный ко всему происходящему, заволновался. Заготовка идола выпала из деревянных рук, рабочий нож поднялся до уровня голов, словно истукан пытался защититься от атаки. Я знал, сколько могущества заключено в этой твари, и не собирался подходить ближе, чем позволяло метровое лезвие меча.
ХРРРУСТ!
Рука Резчика, сжимающая нож, упала на землю, и тот тупо наклонился, уставившись на неё. В следующий миг за ней последовала вторая рука, обрубленная по локоть.
Третий удар снял истукану голову с плеч, что значительно улучшило его внешний вид. Четвёртый, последний, разделил его на две почти равные половины вдоль туловища.
Долгое время — секунды три или около того — ничего не происходило. Я стоял, всё ещё сжимая чёрный фламберг в боевой стойке, над грудой изрубленной древесины, ожидая какого-то подвоха. То ли останки Резчика взорвутся, то ли рванёт Адеррайсер, то ли наконец проснётся бал с предположенной Асфаром карой. Но ничего не происходило, совершенно ничего интересного, и уж точно никакой свистопляски, сравнимой с уничтожением вечного замка.