Твою-то мать… Откуда всё это? Зачем ему именно сейчас все эти откровения? Откуда они полезли. А главное, на хрена?
— Послушай, я знал, — он бросил свой прежний тон и сейчас говорил совершенно серьёзно. — Я знал, что Соколов выжмет из ситуации всё, что только сумеет. И тут не нужно смотреть на его высокий статус и воображать будто он выше того, чтобы использовать грязные методы. Поверь, он их использует, если будет уверен, что они принесут ему если и не материальную выгоду, то моральную.
И он хмыкнул:
— Хотя слово «моральный» это вообще не про него.
Помолчал и добавил.
— Хочешь, прочту твои мысли? Ты думаешь, что и не про меня.
— Я ненавижу твою проницательность, — устало отозвалась она. — Терпеть её не могу. Но ты, наверное, можешь представить, в каком я положении, раз к тебе обратилась.
— Хуже, чем в безвыходном, — кивнул Добровольский. — Поэтому и говорю, что мне жаль. А ещё мне жаль, что звонок мне ты считаешь своим личным позором.
— Куда большим позором для меня стало бы то, что я назло тебе последовала бы твоему совету.
— Какому именно?
— Возложила бы на него надежды и пустила в свою постель. Хотя… может, хоть там он меня не разочаровал бы.
Добровольский скрипнул зубами.
— Неудачная шутка.
— Так это не шутка, Добровольский. Ты думаешь, я после развода с тобой уйду в монастырь?
— Я думаю, тебе стоит вспомнить, для чего ты мне позвонила. Тебе ведь помощь моя нужна. Или я что-то неправильно понял?
Дарья немного помолчала, а потом тихо созналась:
— Мне больше не к кому обратиться. Ни о какой справедливости речи сейчас не идёт. Они намерены нас потопить. Они этого и не пытаются скрыть.
— Опасно с такой лёгкостью верить в собственное бессмертие и неприкосновенность, — протянул Добровольский. — У вас ведь есть их контактные данные?
— Есть. Они вроде как и не собирались прятаться.
— Вот и отлично. Отдадим должное их смелости и самоуверенности. Это сильно облегчает работу.
Он не ждал, что Дарья решится переспрашивать, но она всё-таки уточнила.
— Так ты согласен помочь?
Добровольский почувствовал лёгкий укол совести за то, что ей таки пришлось через себя переступить и подчеркнуть свою роль просительницы.
— Ваши бедняги-питомцы не должны становиться заложниками наших личных драм. Надеюсь, я в твоём понимании рассуждаю достаточно профессионально?
Он спрашивал без издёвки. Просто оставить привычную манеру общения с ней не получалось.
— Не профессионально, а человечно, — отфутболила Дарья.
— Твоя характеристика даже щедрее, чем я мог ожидать. По большому счёту ты могла бы и не уточнять, — совершенно искренне отозвался Добровольский, — Конечно, я тебе помогу. Я бы помог тебе, даже если бы ты не решилась мне позвонить. Я бы узнал о вашей проблеме и я бы помог.