— Наказать? — Добровольскому совершено не понравилось это слово.
Какому непроходимому дебилу могло прийти в голову наказывать его жену? Это кто там, твою-то мать, такой непобедимый-бессмертный?
— Даже странно… Я думала, ты сразу догадаешься. Хотя… вероятно, тебе не все детали известны.
— Кто это, Дарья? — потребовал он.
— Соколов, — со вздохом ответила она. — Я считаю, что это дело рук Соколова.
Глава 50
— Да ты шу-у-утишь, — протянул он, не сумев скрыть своего удовольствия.
Но удовольствия вовсе не оттого, что его почти бывшая жена оказалась в такой непростой ситуации, а от того, что он таки оказался прав, а она его не послушала. И он сказал ей, что прав. А она всё равно не послушала!
И это при том, что Дарья прекрасно знала — в этом смысле он почти никогда не ошибался. Не принимал ожидаемое за действительное и не врал.
И вот почему эта мудрая, здравомыслящая женщина позволяла себе промахнуться? Неужели её ненависть к нему до сих пор настолько сильна, что она готова была наплевать на собственное благополучие? А главное, на благополучие своего обожаемого приюта.
— Ты готова? — предупредил он.
И Дарья в который раз подтвердила, что они до сих пор на одной волне. Что бы между ними, твою-то мать, ни происходило, они безошибочно ловили и без особого труда считывали настроения и мысли друг друга.
— Добровольский, как это мелочно… — вздохнула она.
— Я задал вопрос, Дарья.
— Готова.
И он с нескрываемым наслаждением вопросил:
— А что я тебе говорил? Что я говорил?
— Всё? Теперь ты доволен?
— Вполне. И для протокола, мне искренне жаль, что я оказался прав.
— Не верю.
— Дарья, не заставляй меня разочаровывать в твоей проницательности. Ты знаешь, что я в таких вещах разбираюсь. И дело тут даже не в моём чутье. Я располагал информацией, сложил два и два. Это несложно. Но главное, я тебя предупредил.
— Ты много о чём меня предупреждал, — отозвалась она, но без запала. — И предупреждал в первую очередь потому, что эти странные хороводы вокруг приюта могли навредить тебе.
— Навредить — громкое слово. Они могли доставить неприятные неудобства. А я не люблю отвлекаться на всякие досадные мелочи.
— Да, можешь мне это не объяснять. Я в курсе, что твоё эго давно вышло из берегов.
— И поэтому ты мне звонишь, чтобы напомнить об этом.
Дарья замолчала, и ему показалось, что ещё буквально полслова — и она просто положит трубку. И правильно сделает. Его начало заносить. С ней его всегда заносило. С Дарьей он действовал, говорил и вёл себя так, будто кто-то его на это подзуживал.
И теперь он, кажется, даже понимал, кто именно. Прошлое. Так он себя вёл, когда они познакомились. Почему? Из боязни? Из боязни, что в ином другом случае его эта женщина не заметит. Ему и при куда меньших усилиях могли заметить — и замечали — все остальные, но не она. Она всегда требовала от него большего. Рядом с ней он чувствовал необходимость соответствовать, заслужить.