Потому что не прошло и нескольких дней, как его телефон зазвонил, и на экране высветилось название контакта, которое он почему-то всё время забывал переименовать…
— Привет, — голос жены в трубке звучал приглушённо. — Найдётся минута поговорить?
Глава 49
— Неожиданно, — Добровольский таки не смог отказать себе в этой ремарке.
Мог бы он промолчать? Конечно. Но не в нынешнем своём состоянии.
Дочь темнила. Дарья тем более ничем с ним не делилась. А его жутко бесило пребывание в подвешенном состоянии, притом что от получения всей информации его удерживало исключительно собственное слово Веронике не лезть в дела матери без её спроса.
Идиотское обещание. На хрена он вообще соглашался? Да и когда Добровольский шёл на такие бесполезные компромиссы? Последнее время он уже плоховато себя узнавал. И предпочитал не думать, что это исключительно из-за давления внешних обстоятельств.
На него никто и ничто не имело права давить. Он этого не допустит.
— Так мы можем поговорить? — настояла жена. — Или я вынуждена буду слушать твои комментарии по поводу моего неожиданного звонка?
— А не слишком ли дерзко ты начинаешь наш разговор? — с иронией отозвался Игорь, но потом бросил этот несерьёзный тон. — Ладно. Чёрт с ним. Если мы сейчас снова закусимся, как дворовые псы, толку точно не будет. По какому делу звонишь?
В трубке послышался вздох.
— Ого. Всё настолько серьёзно?
— Если бы дело касалось чего-нибудь личного, я бы ни за что не стала звонить. Никогда и ни за что.
— Почему-то я в этом даже не сомневаюсь.
— Действительно, почему, — пробормотала она едва слышно. — Это… с приютом связано.
Та-а-а-ак. Интересненнько.
— Что там случилось?
— К нам проверка нагрянула.
Добровольский едва успел прикусить язык, чтобы не выдать своей осведомлённости, тем более что она всё же была относительной, частичной. Раздражающе неполной. А тут такой жирный кусок информации сам шёл к нему в руки.
Ни в коем случае нельзя таким шансом пренебрегать.
— С чего бы?
— Очень хороший вопрос. Недавно на нас анонимная жалоба прилетела. Я… понятия не имею, кто её направил и почему. Но в тот раз мы сумели с проблемой разобраться. Мне помогли.
Добровольский продолжал держать язык за зубами, хотя мог бы с точность до буквы назвать имя и фамилию того, кто с барского плеча ей помог. Но чёрт с ним — она же не захотела прислушиваться к его словам.
Кто знает. Может, она уже успела с ним за его услуги и расплатиться.
Почему-то от одной только мысли об этом у него как-то нехорошо стеснилось в самой середине груди. Будто туда кто-то сунул кулак.