— Так эта проверка связана с той анонимной жалобой или… как?
Почему-то начать задавать вопросы по делу, минуя дальнейшие ироничные выпады, показалось ему очень естественным, даже слишком естественным ходом.
Твою мать, они оставались на одной волне. Даже спустя все эти ссоры и отсутствие каких-либо перспектив хотя бы для номинального примирения. Это происходило как-то само собой. Будто между ними существовало невидимое энергетическое поле, и они одинаково резонировали с ним, легко считывая состояния и чувства друг друга.
Бред, конечно, но он не мог отмахнуться от этой странной идеи.
— Если отмести все мои предположения и теории, то никак. Ну, то есть никакими фактически подтверждениями я не располагаю, но… сам понимаешь.
— А что за проверка?
Дарья снова вздохнула.
— Там… пёстрая компания. И общественники, и ветеринарная, и прокурорские потом подтянулись.
— Слушай, ну а чего тебе переживать? С документацией же вроде бы всё в полном порядке.
И он это говорил, потому что знал — это правда. Последнюю проверку приют проходил, когда они ещё не были в ссоре. Дарья охотно делилась с ним последними новостями, и он знал, что у них всё в порядке.
— Как выяснилось, это уже не так и важно. У нас магическим образом обнаружилось сразу несколько нарушений. И проверяющие стоят на своём.
Добровольский нахмурился.
— Погоди, погоди… Ты хочешь сказать, это не проверка-проверка, а кто-то её на вас натравил?
— Думаешь, я бы в любом другом случае тебе позвонила? — горько спросила жена. — Да, это совершено точно атака на нас. На меня. С расчётом на то, что я лишилась…
Она осеклась, подыскивая нужное слово.
— Кто-то исключительно недальновидный посчитал, что ты лишилась моего протектората? — предложил он ей дипломатичный вариант.
Почему-то он не думал, что именно сейчас она решит придираться к его словам.
— Исключительно недальновидный? — усмехнулась Дарья. — Что же тут исключительно недальновидного? Мы разводимся, Добровольский. И совершенно естественно, что никаких дел друг с другом иметь не собираемся.
— Не припомню, чтобы я нечто подобное тебе заявлял. Даш…
— Не называй меня так. Это звучит лицемерно, — устало проговорила она. — Мне и так немалых усилий стоило решиться на это звонок. Если бы была хоть какая-нибудь достойная альтернатива…
— Вот видишь я даже сейчас могу быть тебе очень полезен, — сыронизировал он безо всякой злобы. — Так у кого-то появилась идея навредить приюту? Пытаюсь понять причины такого поступка.
— Причину не нужно искать. Мне кажется, я её знаю. И почти наверняка знаю имя того, кто решил меня таким образом наказать.