— Что, всё настолько хреново? — поморщился он, стараясь не показывать, как его напрягло такое вступление.
— Я стараюсь не давать этому оценку, — пожала плечами Вероника. — Вопрос решился.
— Как?
— Просто. Сам не догадываешься?
Добровольский сжал челюсти.
— Что, проблема возникла и решилась в мгновение ока?
Вероника скосила на него взгляд:
— Что-то в этом роде. Жалобу отозвали или замяли… я не вникала. Мама обратилась за помощью к Соколову. И тот всё порешал.
Ему показалось, Дочь хотела что-то добавить, но то ли передумала, то ли и не собиралась. Однако же ощущение какой-то недосказанности он не смог не ощутить.
— И всё?
— По большому счёту. Ну, ситуация же разрешилась.
— Я буквально шкурой чувствую, что ты что-то недоговариваешь.
— Па, не дави на меня, пожалуйста, — взмолилась Вероника. — Есть кое-какие нюансы, но если я тебе их расскажу… Ты почти наверняка попытаешься вмешаться. А это не нужно. Сейчас это не нужно
— Да тебе-то откуда знать? — он уже чуял, что не в состоянии скрыть подступавших эмоций, хотя собирался же сохранять полнейшую невозмутимость.
— Вот оттуда, — уколола его дочь, ткнув в него пальцем. — У тебя уже вон глаза кровью наливаются. Оставь маму в покое, я тебя очень прошу. Вы расстались.
Она взрослая женщина и, думаю, если её попытаются как-то использовать против тебя, она и без твоих подсказок это поймёт.
— И откуда ты только этой мудрости понабралась? — Добровольский раздражённо передёрнул плечами, чувствуя, что испытывает большие трудности с тем, чтобы отказаться от идеи как-то всё же вытащить из дочери правду целиком.
— Было время подумать и понаблюдать, — Вероника поёжилась. — Мне кажется, если у мамы возникнут какие-то неразрешимые трудности, она хотя бы нам с Пашкой об этом сообщит. Ну или мы сами так или иначе узнаем. Я, если что, держу руку на пульсе.
— А я ведь могу и у твоего инсайдера информацию взять, — прищурился Добровольский. — Наш сегодняшний разговор — это жест доброй воли с моей стороны.
— Па…
Добровольский поморщился.
— Мне это не нравится.
— У нас был уговор.
— Ненавижу загонять себя в рамки.
— Слушай, давай договоримся. Если ситуация получит какое-то продолжение, я тебе сообщу. Нет, серьёзно. Пока что всё угомонилось.
— Но хотя бы личность этого анонимного жалобщика узнать, — проворчал Добровольский. — Кому там неймётся. У кого там внезапно возникли проблемы с приютом. Шесть лет всё всех устраивало, а тут вдруг недовольные появились.
В тот день он не стал больше давить на Веронику, не стал требовать от дочери выдать ему всё как на духу. Оказалось, что это ему и не понадобилось.