— А что с прессой? — моментально настораживаюсь, предчувствуя новый удар.
— Всё плохо, — вздыхает Игорь, и я почти вижу, как он потирает переносицу. – Новость уже просочилась. Некоторые издания полощут её имя вовсю, смакуя детали. Пишут про «мошенницу-парфюмера», про «крах империи Gromova Shine», рисуют карикатуры. А Воронцов… он выступил с официальным заявлением. Прямо сейчас, буквально пару часов назад.
— И что этот клоун сказал? — злость душит меня, перехватывая дыхание.
— Что в связи с выявленными фактами мошенничества и нарушениями контрактных обязательств, согласно пунктам договора, все права на бренд «Gromova Shine» и все формулы ароматов переходят к его компании. Он, видишь ли, «с прискорбием сообщает о данном инциденте» и «вынужден принять на себя ответственность за будущее столь перспективного бренда».
Меня буквально накрывает волна чистого, животного бешенства. Холодная ярость обжигает изнутри, заставляя мышцы напрягаться до предела. Он не просто посадил Аню, он отнял у неё дело всей жизни, её детище! Её мечту, её имя!
— Сука! — вырывается у меня, я с силой бью кулаком по панели машины. Боль в костяшках отрезвляет лишь на мгновение.
— Артём, успокойся! Ты должен быть рассудительным! — голос Игоря звучит уже почти как приказ.
— Обязательно, — хмыкаю я в ответ, и в этом единственном слове сквозит такое отчаяние и такая решимость, что меня самого пробирает дрожь.
В голове зреет безумный план. Меня разрывает от злости и беспомощности. Я не могу ждать, пока законы и ходатайства сработают. Я должен выбить правду, вытащить её из этих гадов.
Набираю номер Кати. Она не отвечает. Я попробую ещё раз, потом ещё. Она всегда любила, чтобы её добивались, чтобы за ней бегали. Что ж, Кать. Ты этого момента дождалась… И он тебе не понравится.
Мой разум лихорадочно прокручивает варианты. Где её найти? Нахожу её адрес через наш временный договор с Виктором.
Район модный, новостройки с панорамными окнами, где каждый метр кричит о достатке и демонстративной успешности. Я еду туда, сердце колотится в груди тяжёлым, глухим стуком.
Паркуюсь чуть в стороне, чтобы не привлекать внимания, и жду. Время тянется медленно, как вязкая смола. Каждый проходящий мимо силуэт заставляет меня напрягаться.
Наконец, через час, она выходит из подъезда. В коротком пальто, элегантная, как всегда, с дизайнерской сумкой через плечо, волосы собраны в небрежный пучок. Она идёт к своей машине, будто ничего не происходит в мире, будто Анютка не сидит в камере. Эта её показная безмятежность только подливает масла в огонь моей ярости.