— Только не в машине и не на улице. Я не веду конфиденциальные разговоры в таких условиях. Если вам так приспичило, — он кивает в сторону небольшой кофейни. — Там. Десять минут. Не больше.
И мы идем в кофейню. Я беру эспрессо, Воронцов ограничивается минеральной водой.
Садимся за небольшой столик у окна.
— Я вас слушаю, — скрещивает руки на груди Александр, он явно недоволен и отстранен.
— Вы же прекрасно знаете, зачем я здесь. Моя жена ни в чем не виновата. Её обвиняют в мошенничестве на шестнадцать миллионов. Вы подали заявление. Скажите, зачем? Это же чистой воды подстава.
Воронцов отпивает воду, его глаза холодные, но уголок рта дёргается в усмешке.
— Артём, я понимаю, вам тяжело, — говорит он, как будто заучил текст. — Но я потерпевшая сторона. У меня есть все доказательства: подписанные вашей женой акты, выписки со счетов, куда ушли деньги. Экспертиза покажет, что подписи настоящие. Я потерял миллионы. Это не личное, это бизнес. Она оказалась… нечистой на руку. Просто смиритесь.
— Вы лжете, – я едва сдерживаю себя. — Аня построила свой бренд на честности. Она жила этим делом. Она никогда бы не стала воровать.
Александр лишь качает головой.
— Жизнь непредсказуема, молодой человек. Иногда люди меняются. Возможно, успех вскружил ей голову. Или жадность.
Каждое слово Воронцова взвешено, продумано. Он говорит с такой осторожностью, словно боится, что я записываю наш разговор, хотя я и оставил телефон в машине. Никакой откровенной беседы не получается. Он закрыт, как глухая стена.
— Вы можете получить любые деньги, любые условия, чтобы отозвать это заявление, — я понижаю голос, подаваясь вперед и приводя последний аргумент. — Просто назовите сумму. Мы решим все мирно.
Александр глухо смеется, сухим, безрадостным смехом.
— Деньги? Вы думаете, дело в деньгах? Нет. Дело в справедливости. Ваша жена обманула меня. И теперь она понесет наказание. А что касается денег… ее бренд теперь мой. И я получу гораздо больше, чем вы могли бы мне предложить.
Внутри меня нарастает волна бессильной ярости. Делаю глубокий вдох, пытаюсь удержать самообладание.
— Что ж… Тогда последний вопрос, — я меняю тактику. – Что вас связывает с Виктором?
Лицо Воронцова мгновенно меняется. Маска спокойствия слетает, обнажая секундное, но явное замешательство. Он щурится, явно не ожидая такого вопроса.
— С кем? — он пытается изобразить недоумение, но его взгляд мечется в сторону двери.
— Вы прекрасно слышали с первого раза. Я видел вас вчера в ресторане. Вы сидели вместе, — усмехаюсь в ответ.
Александр резко встает. Отчего стул его падает.