Доказательств подставы не нашлось и дело заглохло. Ещё одна заметка. Воронцов судился с партнёром, тот обвинял его в выводе средств через офшоры. Опять без конкретики, но это уже след.
Утром моя мама приходит подменить меня с Максом, а я еду в офис Воронцова. Секретарша в его приемной улыбается мне, но глаза у нее холодные и злые.
— Александр Олегович занят, к сожалению, — врет она. — Запишитесь на следующую неделю.
— Мне надо сейчас, — стою на своем.
— Ничем не могу помочь. Без записи никак. Оставьте контакты и…
Я оставляю, но знаю, что он не перезвонит. Выхожу, сажусь в машину, паркуюсь через дорогу. Жду. Часы тянутся, я звоню Игорю, он говорит, что ходатайство подал, нужно только ждать.
У меня нет времени. Каждая Анина минута проведенная там кажется для меня часом.
Воронцов выходит в восемь вечера. Садится в чёрный «Мерседес», я следую за ним, держа дистанцию.
Сердце колотится, но я спокоен. Я просто хочу поговорить, понять, зачем он это сделал. Может, шантаж? Деньги? Или что-то личное?
Он сворачивает к ресторану, «Ля Гурман», дорогущее место в центре. Я паркуюсь, следую за ним незаметно.
Занимаю столик в углу, заказываю кофе, чтобы не выделяться. Воронцов садится у окна, к нему подходят двое…
Я замираю. Не веря своим глазам.
Катя и Виктор.Они смеются, как будто не уничтожили жизнь Ани. Мою жизнь. Сжимаю кулаки. Хочу сорваться, схватить Воронцова за воротник, выбить правду. Но я сижу, потому что знаю — один неверный шаг, и Анне конец.
В голове крутятся последние слова Кати. Её голос, холодный, с нотками мести. Неужели она зашла так далеко? Из-за обиды? Из-за меня?
И как Воронцов связан с ними? Я докопаюсь до всего. Рыть буду, как голодный зверь. Потому что мне есть за кого. Потому что я никому не позволю обижать мою женщину.
Я принимаю решение не выдавать себя. Пока нет. Сижу в углу, наблюдаю, запоминаю. Как хищник, что выжидает. Этот вечер не для мести. Это вечер для сбора информации. Они смеются и этот звук режет по нервам.
Каждое слово, каждая нотка их беззаботного веселья бьют под дых. Инстинкты кричат: «Встань! Иди туда! Разнеси это чертово место, вытряси из них правду!»
Но я сижу, неподвижный, как камень, пригвожденный к стулу невидимой цепью рациональности. Один неверный шаг и я могу навредить Ане.
Воронцов, спокойный и самодовольный, что-то говорит, попивая вино. Катя, с ее ехидной улыбкой, кивает, а Виктор, этот отвратный Витя, расплывается в широкой ухмылке.
И если мотивы старика я мог понять. Он явно мстит за невыкупленный бизнес, за банкротство, за потерянные амбиции. Но Катька!