— А люди вообще меняются?
Я подумала.
— Не все. И не всегда. Но иногда — да. Когда становится достаточно больно продолжать быть
прежними.
Она слабо усмехнулась:
— Звучит не очень обнадеживающе.
— Жизнь редко звучит как мотивационная открытка.
В этот момент у нее зазвонил телефон. Павел.
Она ответила сразу, даже не скрывая легкой улыбки.
— Да, привет… Нет, я дома… Слушай, а ты точно понимаешь матан лучше меня, или просто очень
уверенно притворяешься?.. Ну давай, подъезжай.
Она сбросила вызов и пожала плечами:
— Он сейчас приедет. Обещал помочь с задачами.
— Вы хорошо общаетесь, — сказала я.
— Он нормальный, — повторила она свою любимую формулу.
Но в ее голосе уже было больше тепла, чем в первый раз.
Павел действительно приехал через сорок минут. С ноутбуком, кофе на вынос и лицом человека,
который явно не фанат школьной математики, но из странного чувства ответственности решил
впрячься. Они засели за столом в гостиной, спорили, что-то рисовали, ругались на формулы,
смеялись. Я наблюдала из кухни и думала о том, как жизнь любит парадоксы.
Мой муж предал меня, скрыв сына.
А теперь этот сын, сам того не зная, помогает нашей дочери пережить распад семьи лучше, чем
мы оба, взрослые родители.
Позже, когда Павел уже собирался уходить, я вышла его проводить.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За Карину.
Он смутился почти незаметно.
— Она классная.
— Ты тоже.
Он отвел взгляд.
— Знаете, — сказал он после паузы, — я никогда не думал, что у меня может быть… ну, что-то
вроде семьи. В таком виде.
— Я тоже.
Он усмехнулся.
Потом вдруг посерьезнел:
— Отец старается.
Я не ответила.
— Я не за него агитирую, — добавил он быстро. — Просто… вижу. Он раньше не умел смотреть на
последствия. Сейчас, кажется, смотрит.
— Этого мало.
— Знаю. Но раньше и этого не было.
Снова — слишком взрослая правда из уст слишком молодого человека.
После его ухода я долго стояла в прихожей.
Иногда второй шанс поддерживают не те, кто громче всего верит в любовь. А те, кто просто
видит, что оба человека наконец перестали врать.
Первый настоящий шаг
Первый поцелуй после расставания случился почти случайно.
И, наверное, именно поэтому оказался таким настоящим.
Мы с Аллой были у Карины — помогали перевозить часть вещей в общежитие. Она все-таки
выбрала университет в другом городе, не слишком далеко, но достаточно, чтобы дом официально
перестал быть центром ее ежедневной жизни. Для нас обоих это стало еще одним болезненным
символом: пока мы разбирались с собственным браком, наша дочь выросла окончательно.
День был суетный, шумный, утомительный. Коробки, пакеты, родители других студентов, кто-то
плачет, кто-то командует, кто-то фотографирует на память. Карина делала вид, что ужасно
взрослая и независимая, но я видел, как у нее дрожат пальцы, когда она раскладывает книги на
новой полке.
Алла тоже видела.