Святослав.
Он хотел мальчика всегда. С первой беременности хотел. Когда родилась Вера, он сказал: «Ничего, следующим будет мальчик». Родилась Надя — он поцеловал меня в лоб и сказал: «Девочки — это нежно. Но сын нужен». Когда родилась Люба, он не сказал ничего. Просто долго молчал в родзале, потом вышел курить и не возвращался два часа.
Мы делали ЭКО. Четыре попытки. Каждая — как прыжок с тарзанки: вера, надежда, анализы, уколы, гормоны, мое тело, превратившееся в полигон для медицинских экспериментов. И каждый раз — тишина. Эмбрионы не приживались. Словно кто-то там, наверху, ставил мне диагноз: «Хватит. Ты сделала достаточно».
А потом мы сдались. Святослав сказал: «Бог дал трех дочерей, значит, так надо». Сказал ровно. Слишком ровно. Я знаю его двадцать лет, с первого курса университета. Я умею читать между его слов. Между той фразой читалось: «Ты не смогла дать мне сына».
И вот теперь такое.
Я включаю зажигание. Мотор мягко рычит. Из динамиков — тихая музыка, Надя слушала утром своего «Моргенштерна», я не выключила. Теперь там долбит какой-то рэп, но мне все равно. Я нажимаю на газ и выезжаю с парковки.
В голове уже прокручиваю вечер. Надо устроить праздничный ужин. Святослав вернется из офиса около восьми. Я заеду в «Азбуку вкуса», возьму тот самый ризотто с трюфелем, которое он любит, и шампанское. Себе — сок. Я не буду пить. Ни капли.
Я представляю его лицо. Представляю, как скажу. Сяду напротив, посмотрю в его серые глаза — такие же, как у Веры, — и скажу: «Святослав, у нас будет ребенок. И это…» — тут я сделаю паузу. Еще не знаю пол. Но я скажу: «И это то, о чем ты мечтал».
Я улыбаюсь так широко, что сводит скулы.
Въезжаю на эстакаду. Солнце слепит, и я опускаю козырек. На козырьке — наша семейная фотография в рамке-прищепке. Святослав, я, Вера, Надя, Люба. Все в белых рубашках, на фоне моря. Мы ездили в Сочи прошлым летом. Он тогда был почти счастлив. Почти.
«Почти» превратится в «наконец-то».
Я достаю телефон, чтобы позвонить ему прямо сейчас. Не могу ждать до вечера. Пальцы скользят по экрану. Нажимаю на иконку «Сообщения» — случайно, я хотела в контакты.
И там — новое. От неизвестного номера.
Фотография открывается не сразу. Сначала белый фон, потом прогружаются детали.
Ресторан. Дорогой. Белые скатерти, хрусталь, свечи в высоких подсвечниках. Я узнаю это место — «Белый лебедь» на Кутузовском. Мы там праздновали годовщину.
На фотографии двое. Они смеются. Смотрят друг на друга. И нет, это не просто смех — это та интимность, которую невозможно подделать. То, как она касается его руки. То, как он наклоняет голову к её плечу.