Святослав. Мой муж.
И женщина. Молодая. Лет двадцати пяти, может, двадцати семи. Русые волосы волнами падают на плечи. Глаза зеленые — даже через экран видно, какие яркие. Идеальный макияж, никакой усталости, никаких кругов под глазами. Идеальная грудь — не обвисшая после трех кормлений. Идеальная кожа. Идеальная улыбка.
И живот.
Аккуратный, круглый, натягивающий шелк её платья. Месяцев пять, не меньше.
Она держит его под локоть. Другую руку положила на этот живот. Защищает. Любуется.
Подпись.
Я читаю её один раз, но она врезается в мозг раскаленным клеймом:
«Это ваш муж и я, Анастасия. У нас скоро будет СЫН».
Три точки в конце. Словно она ставит многоточие, а не точку. Потому что история не закончена. Потому что это только начало.
Мир рушится не со звуком. Я всегда думала, что будет грохот, треск, крик. Ничего. Тишина. Абсолютная, ватная тишина, в которой я слышу, как бьется мое сердце. И второе сердце. Маленькое. Беспомощное. Восемь недель.
Руль выскальзывает из рук.
Я успеваю подумать: «Только не это. Только не сейчас. Я не хочу умирать. И он не хочет. Мой сын».
Потому что я уже знаю. Это мальчик. Я чувствую. Это тот самый сын, которого он хотел. Которого он ждал. Которого он, оказывается, не ждал от меня.
Я выворачиваю руль вправо. Машина послушно ныряет к обочине. Бордюрный камень царапает диски — мерзкий скрежет, который я запомню навсегда. Я торможу. Глушу мотор. Телефон падает на коврик, экраном вверх, и эта фотография продолжает на меня смотреть.
Я смотрю на неё. На её живот. На его руку, которая лежит на спинке её стула — не на талии, нет, он осторожен, он всегда осторожен, но близко. Очень близко.
На её счастье.
На его счастье.
У него скоро будет сын.
А у меня?
Я смотрю в лобовое стекло. За ним — закатное небо. Оно уже не кажется мне красивым. Оно кровавое. Оно давит.
Я смотрю на свою руку, лежащую на руле. Платиновое кольцо. Бриллиант. Один карат. «Ты достойна большего», — сказал он тогда.
Оказывается, я не достойна даже правды.
Я вдруг замечаю, что плачу. Не так, как плакала от счастья десять минут назад. Нет. По-другому. Эти слезы — соленые, горячие, они текут не переставая, и я не могу их остановить. Мое тело рыдает само по себе. Плечи трясутся. Грудь сдавливает так, что невозможно дышать.
Я хочу выть. По-волчьи, на луну, которая еще не взошла, но уже давит из-за горизонта.
Вместо этого я сижу тихо. Смотрю на телефон.
И думаю: «Она знает мой номер. Она знает, кто я. Она хочет, чтобы я знала».
Анастасия.
Я не знаю её фамилии. Но я её запомню. Я уже запомнила каждую чёрточку её лица. И свой главный вопрос: как долго? Как долго это длится?