Кровь отхлынула от его лица.
— Влада, это не так…
— Не так? — Я засмеялась, и смех прозвучал истерично, надломлено. — А как тогда? Расскажи мне, как это было. Как ты её соблазнял? Или она тебя? В ординаторской? В твоём кабинете? На том самом диване, где я иногда отдыхала между операциями?
Ольга всхлипнула и прижала руку ко рту. Кирилл шагнул вперёд, заслоняя её собой.
— Хватит, — прошипел он. — Не при ней.
— Не при ней? — Голос мой взлетел на октаву выше. — А при мне можно было? При твоей жене? При матери твоих детей?
Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Кто-то доставал телефон — снимать, наверное. Скандал в дорогом ресторане. Завтра будет в соцсетях.
Мне было плевать.
— Катя знает? — спросила я тише. — Наша дочь знает, что у неё скоро будет братик или сестричка?
Кирилл закрыл глаза, словно от боли.
— Нет.
— А Марк?
— Нет.
— Понятно. Значит, только я дура была в неведении. Все остальные в курсе, да? В больнице все знают?
Молчание было красноречивее любых слов.
— Все знают, — констатировала я. — Все жалеют бедную Владу, которая пашет как лошадь, а муж ей изменяет с молоденькой медсестрой. Классика жанра.
Ольга заплакала — тихо, беззвучно, слёзы катились по щекам и капали на пол.
— Мне жаль, — прошептала она. — Мне так жаль, Влада…
— Жаль? — Я подошла к ней вплотную. — Тебе жаль? Когда ты спала с моим мужем, тебе было жаль? Когда делала тест на беременность, жаль было? Когда покупала детские вещи на его деньги — наши семейные деньги — тебе было жаль?
— Влада, остановись, — Кирилл схватил меня за руку, но я вырвалась.
— Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня!
Я развернулась и пошла к выходу. Быстро, не оглядываясь. Сквозь зал, мимо любопытных взглядов, мимо Лены, которая вскочила из-за стола.
Кирилл бросился за мной, опрокинув стул. Резкий звук заставил обернуться половину ресторана — словно кто-то выстрелил. Лица расплывались в тумане, но я чувствовала взгляды — острые, как скальпели, которыми я резала чужие сердца. А теперь резали моё.
— Влада, дай объяснить! — Он схватил меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. Те самые пальцы, которые когда-то рисовали сердечки на запотевшем стекле душевой кабины. Которые держали мою руку в роддоме, когда рождалась Катя. Которые ласкали другую женщину, пока я спасала чужие жизни.
— Объяснить что? — Я высвободилась и посмотрела ему в глаза. Эти серые глаза, в которые я влюбилась двадцать лет назад на студенческой вечеринке. Которые целовала по утрам, ещё сонная и растрёпанная. Которые искала в толпе на выпускном в детском саду у Кати. — Что ты спал с моей коллегой? Что у вас будет ребёнок? Что наша жизнь — это фарс?