Мы стоим в тишине. За окном начинается обычный день. Люди идут на работу, дети в школу, мир продолжает жить. А у нас здесь, на кухне, умирает семья.
– Что теперь?
– Не знаю, – говорит Денис.
– Будешь с ней жить?
– Я…
– Отвечай.
– Я не знаю, Вика. Честно. Вчера вечером я думал, что знаю. А сейчас…
– Сейчас что?
– Сейчас я вижу тебя. Настоящую. Не уставшую, не рассеянную, не занятую. Впервые за годы вижу тебя.
Я смотрю на него. Ищу ложь, манипуляцию, попытку выкрутиться. Но вижу растерянность. Искреннюю, болезненную растерянность.
– Поздно, – говорю я.
– Вика…
– Поздно, Денис. Ты выбрал. Когда первый раз переводил ей деньги. Когда первый раз соврал мне о командировке. Когда привёл её в наш дом.
Я делаю шаг к нему. Мы стоим близко. Я вижу знакомые морщинки у глаз, шрам на подбородке от детской травмы, родинку на шее, которую целовала тысячи раз.
– Ты выбрал, – повторяю я.
И бью его по лицу.
Хлопок резкий, громкий. Денис качается, прикрывает щёку рукой. Смотрит на меня с удивлением.
Я никогда никого не била. Никогда. Даже в детстве. А сейчас ладонь горит, и я чувствую странное облегчение.
– Убирайся, – говорю я тихо.
– Вика, давай поговорим…
– Убирайся из дома. Сейчас.
– Куда мне идти?
– К ней. К своей Инге Ковалёвой. Может быть, она поймёт твою боль.
Денис стоит, держится за щёку. Потом медленно кивает.
– Хорошо. Я приду за вещами вечером.
– Даши дома не будет?
– Будет у мамы до семи.
– Тогда до семи. Потом не появляйся здесь без предупреждения.
Он идёт к выходу. Останавливается у двери.
– Вика, мне жаль.
– Мне тоже.
Дверь закрывается. Хлопок. Громко, окончательно.
Глава 4
Виктория
Дверь закрывается. Я стою на кухне и слушаю, как стихают его шаги в подъезде. Лифт гудит, увозя Дениса вниз, прочь, из моей жизни.
Тишина.
Абсолютная, оглушительная тишишна огромной квартиры, где раньше всегда кто-то был. Даша с подругами смеялась, Денис разговаривал по телефону, телевизор работал фоном, музыка играла.
Сейчас ничего. Только гудение холодильника и тиканье настенных часов в гостиной.
Я смотрю на кухонный стол. Две чашки кофе. Одна моя, одна его – недопитая, ещё тёплая. Рядом крошки от утреннего тоста. Обычное утро. Которое стало последним.
Беру его чашку. Хочу разбить об пол, услышать треск, увидеть осколки – хоть какое-то проявление того хаоса, что внутри. Но просто ставлю в раковину. Аккуратно. Доктор Ларина контролирует ситуацию.
Иду в гостиную.
Диван, на котором мы смотрели фильмы по вечерам. Когда это было в последний раз? Не помню. Месяцы назад? Год? Книжный шкаф с нашими книгами – его детективы, мои медицинские журналы, совместные путеводители по странам, где мечтали побывать. Мечтали. Прошедшее время.