— Ты же знаешь, что сыновей нет дома. — дёрнула Лиза плечом. — Зачем спрашиваешь?
— Вдруг у тебя гость. — я усмехнулся, понимая, что выгляжу, жалко со своей ревностью, но не смог удержаться и стрельнул взглядом на вешалки в шкафу.
— Проходи, раз пришёл. — отзеркалила мне усмешку Лиза. — Не выгонять же тебя в ночь. Гостем больше, гостем меньше, какая разница.
Дёрнулся и опустил взгляд, изучая стоящую на полу и на полке обувь, а Лиза покачала головой и пошла на кухню.
Смотрел ей вслед, и в груди, обдавая жаром, гулко билось сердце. Жадно рассматривал жену. Кажется, за эти месяцы она стала ещё красивее. Изменилась, это заметно невооружённым глазом. Похудела, волосы отросли и теперь были собраны в тугую гульку, движения стали более спокойными, в глазах и на лице штиль. И безразличие, которое добивало больше всего.
Лиза открыла кухонный шкафчик и достала еще один столовый прибор. Развернулась ко мне, стоящим в дверях кухни, держа в руках тарелку и вилку с ножом.
— Я страшно скучал, родная. — не выдержал я.
Жена заметно вздрогнула и подняла на меня растерянный взгляд, но быстро взяла себя в руки.
— Я не готовила ничего особенно. Просто салат и лёгкие закуски. Надеюсь, ты не голодный. — шагнула на меня, вынуждая посторониться и дать ей пройти.
Я был голодным. Очень голодным до неё. Я был голодным до её запаха, улыбок, таких привычных и знакомых движений головой, плечами. До взглядов её, полных тепла и любви. Я подыхал с голода по её нежным рукам, объятиям и тихим, ласковым «люблю тебя». Я жрать был готов из её рук, даже если это были бы просто объедки с её тарелки, даже кожуру от мандаринов, которые она съела, только бы Лиза сама мне её скармливала.
— Не ждала тебя, поэтому «Мимозы» нет. Только греческий и оливье, которые ты не любишь. Но могу шакшуку твою обожаемую быстренько приготовить.
— Не нужно, Лиз, не суетись. — я отступил с дороги, давая возможность жене проскользнуть мимо меня в гостиную. — Я не хочу есть.
Пошёл за женой, как телёнок на привязи, куда она, туда и я. Принюхивался к знакомым, родным запахам нашей квартиры, по которым страшно скучал, которые чудились мне по ночам во сне. Жадно рассматривал домашнюю обстановку. Всё вокруг было привычное, до боли родное и знакомое. Но и немного изменившееся. Не висела на окне новогодняя гирлянда, которую, всегда, стоя на стремянке, крепил я. Пропали с полок наши совместные с Лизой фотографии, вместо них стояли фигурки с новогодней тематикой: какие-то снеговички, хрустально-прозрачные олени, светильник в виде заснеженного домика, свечи в форме ёлок и мандаринов в бокалах. И фотографии сыновей.