С Лизой было всё намного, намного сложнее. Она вообще перестала как-либо со мной контактировать. На звонки отвечала, но никогда не звонила сама, не приезжала и всё вопросы решала через Егора. А по Антону, его учёбе и спортивной секции, решала через самого Антона.
А я без неё загибался. Телом я выжил, а внутри сдох. Двигался по инерции, работал, новые контракты заключал, зарабатывал, но удовольствия, удовлетворения от этого, как раньше не получал. Пустота в душе была. Без Лизы мне ничего не нужно было, не радовало. Казалось, воздуха сам себя лишил. Смысла какого-то. Предал самое ценное, щедро подаренное мне судьбой.
Лиза была открытой, искренней в своей любви, в чувствах, во всём она была честной. Она была моим щитом, человеком, который всегда прикроет, поддержит. Она была огнём, теплом, который согревал и подпитывал меня, когда всё было плохо. Когда рушилось всё, что я пытался создать. А такие моменты тоже бывали в нашей жизни. Мои провалы, неудачи. Лиза обнимала по ночам и шептала: «я верю в тебя, ты сможешь». И я поднимался. Я не мог подвести её, веру её в меня подвести не мог. Сцеплял зубы и шёл дальше, выше.
Я и сейчас готов был идти, вернуть её назад любой ценой. Я не мог допустить, чтобы она досталась другому. Потому что она нужна мне. Потому что люблю. Она мой огонь. Она мой источник сил. Без неё я терял их, я угасал. Подыхал я без неё. Но я не знал, как вернуть женщину, которую смертельно обидел.
Этим вопросом я терзался не одну ночь. Вспоминал нашу жизнь, листал, как страницы написанной книги, прожитые рядом с Лизой счастливые годы. Искал среди них ответы на свои вопросы. Искал ниточку, за которую можно уцепится и потянуть на себя. Размышлял, какую тонкую струну её души можно затронуть, чтобы и Лиза вспомнила, как я любил, как мы любили.
А вспоминалось, каким баламутным младенцем был Антон. Беспокойным и крикливым. В какой-то момент попутал день с ночью и не давал нам спать. Лизе вообще беременность младшим далась нелегко, но и когда Антон родился, легче не стало. Бессонные ночи выматывали. Спали по очереди.
Лиза никогда не жаловалась. Я даже припомнить не мог ни одного такого случая.
Лиза никогда ничего не просила для себя. Однажды ночью я застал её за тем, что она зашивала свои колготки. Момент тогда был сложный, все деньги уходили на развитие бизнеса, который, к слову, всё-таки прогорел потом, и жена экономила на всём. Вернее, на себе. На нас с сыновьями это не так заметно отражалось. Я, когда эти колготки драные в её руках увидел, решил, что сдохну, если нужно будет, в ад спущусь, всех чертей подниму, душу продам, но в жизни моей женщины будет всё.