— Белла! — она подскочила на ноги и быстрее побежала в сторону коридора. Господи. Зачем? — Маша, Машенька! Твоя сестра очнулась. Рома, Коля! Мирабелла пришла в себя.
Как мило, вся семья в сборе.
Мама говорит что-то еще, но голос ее становится слабее, потому что дверь закрывается, а я словно еще нахожусь под действием сильного обезболивающего. Хорошие у них тут препараты.
Проходит еще несколько минут, или часов, а может быть даже и дней, когда я снова открываю глаза и вижу перед собой уже Машу.
— Привет, — она тепло улыбается и сжимает мою ладонь.
Я все на лекарствах и чувствую как неприятно саднит кожа из-за капельницы. Тело болит, шрамы внизу живота болят, хочется есть и пить.
— Сколько времени прошло с тех пор как…
— Чуть больше суток.
— Нормально меня так торкнуло, — улыбаюсь. — Слушай, тебе крупно повезло, что не пришлось испытывать все это на себе ни разу, — шучу про боль в родах, но как-то странно, что Маше этот юмор не заходит. — Не представляю как мама пережила такую пытку дважды.
Сестре все еще не весело, а меня начинает дико раздражать ее кислая мина. Да что случилось-то? Ведь никто же не умер.
Правда я не слышу рядом ни сопения, ни даже детского плача, и только сейчас вспоминаю, что рядом должен быть малыш.
— Маш, а ребенок мой где? Я бы хотела малыша на руки взять или… что нужно сделать? Покормить? Поиграть?
— Белла, с ребенком не все хорошо, — сообщает сестра и снова сжимает мою руку.
***
— Маленький? Он же не доношенный, — киваю, соглашаясь с Машей.
Все логично.
Я не настолько тупая, чтобы не понимать последствий ранних родов. Такое уже случалось у одной из моих одноклассниц. Она неудачно слетела с лестницы на довольно приличном сроке и сразу отправилась на кесарево.
Мальчик выжил, но провел в больнице несколько месяцев, пока набирал нужный вес и рост для выписки. А еще это время сопровождалось постоянными болезнями — пневмония, стафилококк, и еще бог знает какие инфекции.
Она потеряла подруг, мужа, который не смог вынести всю эту беготню и суету вокруг малыша.
Зря она тогда осталась с ним в больнице на все это время.
Я говорила Оле, что не стоит забивать на мужа и на свою жизнь. О младенце позаботятся врачи, сестры, нянечки. А от нее какой толк? Слезы, да черные круги под глазами.
— Да, недоношенный. Это мальчик.
Маша присаживается на край моей больничной кровати — я в палате одна, для меня сестра тоже разорилась на отдельную палату — очень предусмотрительно. Она достает телефон, находит какие-то фото и показывает мне.
В огромном пластиковом коробе весь увешанный трубками, катетерами и капельницами, с несколькими мониторами вокруг и с не по размеру огромным памперсом, лежить ребенок. Точнее существо, которое еще должно прилично дорасти до того, как стать ребенком.