Я очень любила наши с мамой беседы, но сегодня пришла не просто так, а на разведку, и порученная мне важная миссия не давала расслабиться. Приходилось слушать, поддакивать, отвечать на вопросы и ждать удобного момента, чтобы заговорить о поездке — если это пока секрет, прямо спрашивать бесполезно, мама все равно не скажет.
Наконец, возможность представилась.
— Госпожа Лют, наша портниха, на днях вернулась из столицы и привезла несколько любопытных моделей. Самое время обновить гардероб. Как считаешь? — лукаво улыбаясь, произнесла матушка.
Вот оно!
— Было бы замечательно, — с энтузиазмом закивала я и тут ж сникла. — Нет, думаю, пока не стоит. Вряд ли мне разрешат взять их с собой в Крылатую академию, только расстроюсь. Так что лучше заняться этим после возвращения.
Матушка побледнела и застыла, не успев сделать глоток. Потом отмерла, поставила чашку на стол — осторожно, преувеличенно аккуратно, откашлялась и произнесла неожиданно глухо:
— Так ты уже знаешь?
— О том, что мессира пригласили к себе высшие? Да, знаю. Мы едем…
— Ты не поедешь, — перебила матушка, сжимая кулаки. И повторила уже тверже, решительнее: — Не поедешь. Я не позволю. Не отпущу.
Теперь уже я замерла, потрясенная. Никогда прежде мама не разговаривала со мной в подобном тоне и не запрещала что-либо так категорично.
— Но, матушка.
— Нет!
И вот тут мне стало действительно интересно. Нет, не то, чтобы я рвалась к высшим, совсем наоборот. С удовольствием бы осталась дома, подальше от вновь обретенного крылатого неприятеля. Однако понять причину строгого и совершенно неожиданного материнского запрета очень хотелось. Но как я ни пыталась выпытать подробности и узнать детали — ничего не получалось.
— Ты еще совсем юная… Я беспокоюсь… Не хочу надолго разлучаться и далеко отпускать, — вот и все резоны.
На первый взгляд вроде ничего особенного — типичные родительские страхи. Вот только моя матушка никогда ими не страдала. Наоборот всегда поощряла в своих детях вкус к приключениям и дух здорового авантюризма.
— Кто не рискует, того легко просчитать. Риск — благородное дело, — частенько повторяла она. Правда, тут же неизменно добавляла: — Разумеется, тщательно спланированный и организованный.
А тут… Не позволю — и точка.
То ж самое мама и отцу сказала, стоило нам только за обеденным столом всем вместе оказаться. Отпустила слуг и, раскладывая по тарелкам мясное рагу — на семейных обедах она всегда делала это лично, — заявила между делом спокойно и твердо:
— Тордел, девочка никуда не поедет.
После чего аккуратно подхватила выпавшую из рук отца вилку и вернула ему.