Кстати, о них…
— Эль, не расстраивайся, — Игги, как всегда был бодр и энергичен. — Не все так плохо. Даже если окажется, что вы с крылатым теперь навсегда связаны, это не повод впадать в уныние. Мало ли для чего вас судьба соединила?
— Вот-вот, — подхватила Шил. — Точно. Дахары, как известно, только в своих влюбляются и на них же женятся. Другие девушки их вообще не интересуют, вроде бы еще первые высшие заклятие такое наложили. И пары у них чуть ли не во младенчестве образуются — на всю жизнь. Так что вам с ним точно не придется… слишком близко знакомится. Ну, ты меня понимаешь. Наверняка, вы для чего-то другого предназначены, и ждут вас совместные приключения с великими открытиями. Станете верными друзьями, напарниками. Прославитесь общими делами или подвигами, изобретете что-нибудь полезное, например, бездонный накопитель, и благодарные потомки высекут ваши имена на стелле памяти в храме Вечности.
— Да-да, — с энтузиазмом подхватил Игги, — или верными врагами. Тоже интересный вариант. Представляешь, крылатый будет всю жизнь за тобой гоняться, преследовать и так к тебе привыкнет, сроднится даже, что, когда все-таки настигнет и уничтожит, сам расстроится. Построит прекрасный беломраморный склеп, начертает на нем огненными буквами: «Прости, Эль, но я бросал первым»… то есть, бросил… атакующее заклинание. А потом станет туда регулярно ходить и скорбеть. Эх, красиво…
Игги вздохнул и смахнул несуществующую слезинку.
Рок еще больше помрачнел.
Шил показала Щитогрызу кулак и прошипела, что кое-кого точно нужно развеять, причем в самое ближайшее время.
А я… я почувствовала, что, кажется, уже начинаю скорбеть. Заранее.
Впрочем, жалость к себе не помешала завернуть по дороге на зимнюю ярмарку. Купить имбирный пряник у тетушки Бирель, тут же с удовольствием его съесть и запить горячим медовым взваром, щурясь на яркое солнце и серебристую глазурь сугробов. Скорбь скорбью, а от такого лакомства, в любом случае, грех отказываться.
Много времени у меня это не отняло, и через час с небольшим я уже открывала двери в большую восточную оранжерею, где, по моим расчетам, должна сейчас находиться матушка.
***
— Госпожа, куда звездный цветок ставить?
— На полку слева у окна, рядом с ангулоей.
— А…
— Туда же. Я чуть выше как раз гнездо магических светлячков повесила, так что света всем хватит.
— Да, госпожа…
Матушка оказалась на месте, и в оранжерее, как всегда в ее присутствии, царили веселое оживление и деловая суета.
Я остановилась чуть поодаль, за кустом жасмина, незаметно наблюдая за родительницей, которая даже в рабочей одежде, с садовыми ножницами в одной руке и совком в другой, умудрялась выглядеть величественно и прекрасно — как и подобает супруге герцога Окари, полноправного властителя Гранса и его окрестностей.