И я осведомилась осторожно-осторожно, отодвигаясь на всякий случай как можно дальше:
— Зачем тебе ледяной цветок?
Нет, я не требовала подробных объяснений. Достаточно было сказать что-то вроде: для чудодейственного лекарства больному другу, для помощи, защиты, для расширения собственного резерва… Да хоть что-нибудь сказать! И я поделилась бы одним лепестком. За приемлемую цену, разумеется.
Но высший помрачнел, вскинул голову и высокомерно отчеканил:
— Не твое дело.
Чем окончательно укрепил меня в самых ужасных подозрениях.
Точно маньяк. К тому же, особо опасный.
— Не дам, — отрезала категорично.
— Не даш-ш-шь? — переспросил он напряженно, с какими-то шипящими нотками в голосе.
Не просто маньяк, а похоже, еще и оборотень.
— Нет, — не поддалась я на угрозу. В конце концов, в приграничье я росла или где? Мы тут привыкли смело смотреть опасности в лицо. А врагам и подавно. — Сделки не будет. Мне… мне самой мало.
— Вот как? — губы стихийника дрогнули в нехорошей усмешке. — Что ж, тогда сам возьму.
Брать при всем желании было нечего, цветок мы с Шилли оставили в башне. И мне бы объяснить это дахару, но я так удивилась его словам, что сказала совсем другое:
— Что значит, сам? Цветок нельзя отнять силой, он тогда свойства утратит.
— Неважно, — мотнул головой нетерпеливый претендент на мировое господство. — Найду способ восстановить.
И прежде чем я успела что-то еще произнести или сделать, резко взмахнул рукой.
Поясная сумка расстегнулась сама собой и полетела в протянутую мужскую ладонь, а вместе с ней и зелье, которое там находилось. Если с сюрпризом для Фрес что-то случиться, Шил меня точно убьет или занудит до смерти. И еще не известно, что хуже.
Забыв обо всем, я рванулась следом, пытаясь вырвать из чужих загребущих рук свою собственность — сумку, а заодно и подарочный флакон.
Удар сердца… Еще один.
Мое сосредоточенное сопение.
Его короткое ругательство сквозь зубы.
Первым не выдержал флакон — из плиесского хрусталя, зачарованного и особо прочного к тому же. Нет, он даже не треснул, а буквально взорвался в наших переплетенных в отчаянной борьбе пальцах, разрывая ткань сумки и щедро обрызгивая нас с ног до головы нежно-розовым, благоухающим, как сто цветочных кустов зельем. Тем самым, что, по утверждению автора древней рукописи великого магистра Горнурона, должен перенести пару в прекрасную волшебную страну, из которой уже не захочется возвращаться.
Мы с высшим замерли, ошеломленно уставившись друг на друга.
«Строго три капли» — всплыло в памяти, пока я рассматривала мокрое, покрытое розовыми пятнами лицо дахара, его влажные волосы, перепачканную одежду. Да и руки тоже чистотой не отличались.