Три капли…
Строго…
Счастье, что сейчас зима, и открыты лишь ладони.
И вот что любопытно, флакон ведь был не только сверхпрочным, но еще и очень маленьким, практически, крохотным. Я сама видела, как Шилли в него зелье добавляла — пару мерных ложек, не больше. Почему же у меня ощущение, что туда, как минимум, ведра два поместилось? И все они благополучно на нас с высшим и опрокинулись.
Хорошо, хоть не внутрь — это несомненный плюс. А вот минус…
Я прекрасно помнила слова, которыми заканчивался рецепт: « Внимание, очень важно! Не для наружного применения. Категорически ».
Шилли только посмеивалась: какому глупцу придет в голову обмазывать себя тем, что полагается пить? А вот мне эта фраза казалась очень настораживающей, а теперь, в свете того, что только что случилось, еще и зловещей. Потому что глупцы-таки нашлись!
Резко закружилась голова, перед глазами поплыло, и я внезапно испугалась. За себя и за высшего. Хотя за себя все-таки больше. А вдруг меня сейчас в эту самую «волшебную страну» унесет, да еще вместе с дахаром? Что тогда делать? Он ведь явно не случайно в Грансе оказался, крылатые невзначай или мимоходом к нам не залетают. Наверняка, с какой-то важной миссией прибыл или даже в составе делегации — и, судя по одежде, точно не простым охранником.
Этак меня в похищении иностранного подданного обвинят. В разжигании международного скандала и конфликта. Оправдывайся потом, что не виновата, и он первый начал. Не поверят же.
И я, решительно нащупав в кармане платок, приступила к спасению: себя, высшего и своей репутации. Пока не поздно.
Для начала тщательно вытерла руки, лицо. Потом свернула платок чистой стороной вверх и потянулась к дахару, который так и продолжал выситься недалеко от меня безмолвным и неподвижным столбом. Лишь в глазах — уже не светло-серых, а темных, почти черных — разгоралось какое-то странное жаркое пламя.
Я успела промокнуть его лоб и щеки, скользнула тканью по губам, и тут высший, наконец, отмер.
— Т-ты… ты что… — прохрипел он.
— Протираю. Чтобы жидкость на коже не оставалась. На всякий случай, — сообщила я. Вежливо, между прочим, сообщила, даже вполне миролюбиво.
Но, как выяснилось, стихийника интересовало вовсе не это.
— Что ты на меня вылила? — отрывисто закончил он.
И вот тут я разозлилась. Искренне и совершенно справедливо.
— Я вылила? — выпалила возмущенно, на время даже позабыв, что голова все больше кружится и ноги предательски подкашиваются. — Ничего подобного! Это не я, а ты стащил мою сумку, раздавил зачарованный флакон, который и разбить-то нельзя, и уничтожил ценное зелье.