У меня просто дар речи пропал. Значит, я еще и виновата? Боги! Меня косвенно обвинили в крахе десятилетий дружбы после всего, что натворил этот человек?
— Но почему он промолчал? Почему не объяснил все сразу? — мой голос прозвучал надтреснуто.
— Решил, что рядом с ним тебе слишком опасно, — Грэгорик равнодушно пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Когда ты его ненавидишь, ему проще держать дистанцию. А тебе — не искать с ним встреч.
Узнай я правду раньше, вцепилась бы в лицо этому оперативнику, но сейчас… Я лихорадочно прокручивала в памяти слова Тео, каждый его жест, каждый холодный взгляд. Держал на расстоянии? Зачем? Он действительно верил, что мне будет лучше без него, и добровольно позволил себя ненавидеть. Это осознание ударило сильнее любого признания. Я кожей почувствовала ту глухую, ледяную тоску, в которой он запер себя на три года.
— А теперь? Почему ты вывалил это на меня именно сейчас?
— Ты имеешь право знать: он ни разу тебя не предавал. И раз уж сейчас он впервые за несколько лет обратился ко мне с просьбой, я не намерен упускать шанс на искупление.
Я задумчиво уставилась на пляшущие языки пламени в камине. В голове не укладывалось. Почему Тео не оправдался позже, хотя бы когда проснулся ишхасс и лед между нами начал таять? Впрочем… поверила бы я ему тогда? Сомневаюсь. Его признание прозвучало бы как дешевая попытка выгородить себя.
Я в смятении закусила губу, не в силах смотреть на Грэгорика. Смогу ли я простить его, зная, что он хладнокровно выставил меня живой мишенью? Не уверена. Прямо сейчас во мне боролись ярость на оборотня и щемящая нежность к Тео, который нес этот крест в одиночку.
Все время, пока нотариус корпел над бумагами, я хранила молчание. От меня не требовалось активных действий, лишь поставить подпись под договором дарения. Муся номинально становилась владелицей «Модного дома», а я переходила в статус управляющей. Теперь троллиха официально владела собственностью: жилой мансардой, залом и всем еще не открытым бизнесом. Если законник и удивился такой рокировке, то виду не подал. Возможно, счел это банальным уходом от налогов, говорят, переписывать дела на родственников здесь обычная практика. Вот только Муся не была мне родней. По крайней мере, кровной.
Впрочем, голова была забита отнюдь не имущественными вопросами: слова Грэгорика въелись в память намертво. Получается, я годами лелеяла свою обиду, при каждом удобном случае тыкала Тео в лицо тем маньяком, а он?.. Хотя что «он»? Теодор пытался держать дистанцию. После того кошмара у меня действительно долго не возникало желания искать с ним встреч. Но зачем такая радикальная мера? Неужели выбор зверя был ему настолько противен? «Решил, что рядом с ним тебе слишком опасно» — в словах лейтенанта была логика. Теодор возглавляет секретное управление, врагов у него легион. Но сейчас-то он как-то обеспечивает мою безопасность? С другой стороны, Грэгорик утверждает, что Тео любил меня, примчался через весь город, едва почувствовав неладное.