— Да я понятия не имела об этих правилах! Хоть бы намекнул! — вскипела я. — Вплела себе в косу и носила как памятный сувенир. Я вообще из другого мира: у нас мужчина, делая предложение, дарит кольцо! Драгоценности, понимаешь? А не лоскут шелка!
Милада прыснула в кулак, отчаянно пытаясь сдержать смех.
— Не намекал, потому что запрещено. Стоит парню начать торопить избранницу, как она вправе вернуть дар, изрезанный в клочья. И никто ее за такой отказ не осудит. Другое дело, что дольше трех месяцев ни одна кокетка мужчине нервы не треплет, — девушка все-таки не выдержала и расхохоталась. — В волосы, говоришь, вплела? На языке жестов это означает: «Я думаю. Не дави на меня!» Вот Теодор и ждал покорно. Раз нацепила, значит, приняла вызов и понимаешь, о чем речь. Этот символ обычно снимают в тот же день и прячут подальше от чужих глаз до момента свадьбы.
Я онемела от изумления. Определенная логика в словах Милады прослеживалась, и мотивы Тео стали хотя бы понятны, но, черт возьми, нужно же делать скидку на разницу культур!
— Ладно, допустим. А какие еще свадебные сюрпризы меня ждут?
— Ну, например, когда вышитое полотно уже вручено жениху, невеста может прийти в его спальню сама, — Милада снова хихикнула. — И это исключительно ее воля. Ишхасс обязан терпеть до торжества. С того мига, как мужчина принял ответный дар, смотреть на других дам или делить с ними ложе недопустимо. Подружки невесты порой устраивают жениху настоящие проверки на прочность, подсылая соблазнительниц. Если не устоял, возвращай статус свободного человека.
— Ты же говорила, им запрещено быть с кем-либо до брака?
— Так не обязательно самим рисковать честью, можно нанять опытную искусительницу.
— Занятно, — потерянно пробормотала я, машинально разглаживая складки на покрывале. — А ты? Тебе уже подарили заветный шелк?
— Нет, — Милада сразу ссутулилась, и веселость ее как ветром сдуло. — Я его с того дня во дворце ни разу не видела. Только цветочные шифры шлет, чтобы ни единой строчкой не вызвать подозрений… Разве что ирр Теодор иногда весточки привозил.
На минуту мне стало жалко девушку. По-моему, она просто смирилась. Влюбилась ли она в созданный детским сознанием образ короля? Наверное. Обидно ли ей не получить ленту? Вполне возможно. Я встала и порывисто обняла Миладу.
Альтея короля вздрогнула и, повернувшись, уткнулась носом мне в плечо. Спустя пару минут Миладу уже сотрясали рыдания. Я гладила девочку по плечу, а в голове крутился целый поток мыслей. Куда же смотрит король? Почему оставил подростка наедине с собственными страхами? Что теперь будет с невинной девочкой, которую нашпиговали всякими «должна»?