Быстро спрятав черную ленту в ящик стола, не сегодня же ишхасс вернется! Ждал три года, подождет еще немного.
Прихватив письмо, я вышла из комнаты. Нужно показать написанное Мусе. Пусть решает сама, что со всем этим делать.
Я отвела Мусю в комнату, проигнорировав любопытный взгляд Милады. С «принцессой» тоже нужно поговорить, но позже… Сейчас важнее выяснить, что за люди рыщут по следу троллихи. Вряд ли в округе полно путешествующих троллих с детьми. В столице каждый второй укажет на мою гостиницу, стоит чужакам только заикнуться о поисках в Орлуме: Муся успела примелькаться, но диковинкой быть не перестала.
Я сунула письмо в руки троллихи и удовлетворенно кивнула. Опешившая Муся бросила на меня быстрый взгляд, словно переспрашивая, действительно ли ей позволено заглянуть в сокровенное, и принялась медленно изучать написанное, старательно шевеля губами. Грамотна! Одно дело подозревать это, и совсем другое, получить подтверждение. Теперь она точно не отвертится от серьезного разговора!
По мере чтения Муся бледнела — точнее, стремительно серела. Поразительно, как живое существо способно за считаные мгновения так осунуться лицом. Едва добравшись до последних строк, троллиха рухнула на колени, вызвав в комнате маленькое землетрясение.
— Госпожа леечка, да я же ни в жисть! Мой Грю, мой! Сами же отказались! Перед ликом Масуры отказались! — запричитала она. — Сказал: «Забирай отродье и проваливай домой». А дед и вовсе предлагал, под откос… Не выдержала я, схватила Грю и бежать. А теперь-то что? Что им надобно?
Я пыталась прервать этот поток отчаяния, но тщетно. И кто такая Масура? Имя кажется знакомым, но память подводит.
Троллиха так отчаянно вцепилась в мои ладони, что я уже предчувствовала появление синяков. Кем должны быть эти таинственные преследователи, чтобы до смерти напугать обычно непоколебимую Мусю? И Тео как назло нет в городе! Куда теперь бежать?
— Муся! — я почти крикнула, тщетно пытаясь остановить этот бессвязный поток слов и отцепить ее пальцы от своих предплечий.
— А ведь, госпожа леечка, двенадцать лет о нас не вспоминал! — продолжала причитать троллиха, обливаясь горькими слезами. — Двенадцать лет мы по селам скитались, только у вас тут душой и отогрелись. Куда теперь? Опять бежать?
— Муся! — я прибавила громкости, наконец заставив ее сфокусировать на мне взгляд.
— А Грю… он про отца знает?
— Знает. Все знает, до последнего сказанного слова.
Угу. Им все известно, а мне бы хоть крупицу правды выудить. Пользоваться состоянием Муси и устраивать допрос было совестно: она мне доверяет, а я тут… впрочем, безопасность гостиницы важнее деликатности.