— И как я объясню появление горничной-белоручки? — я скептически скрестила руки на груди. — У меня работа кипит, а не в бирюльки играют.
— Милада не из неженок, — отмахнулся Тео, будто речь шла о покупке новой лошади. — В своем затворничестве она привыкла к труду. Грядки полоть точно умеет.
— Только не говори, что ты хочешь подселить ко мне альтею Короля, — я нервно фыркнула. — Мне не нужны в штате «особые» девицы, за которых ты будешь лично впрягаться.
Внутри снова кольнуло: я до сих пор гадала, что связывало мага с Энаей, а тут новая «подопечная». Не хватало мне еще одного повода для терзаний под боком.
— Видишь, ты уже вникла в суть, — Тео проигнорировал мой тон. — Спрятать на виду — лучшая стратегия. Мой интерес к «Кобыле» никого не удивит, я и так там днюю и ночую. Мне проще собрать вас обеих в одном защищенном месте, чем разрываться на два фронта. В случае опасности, Тина, боюсь, мой выбор может быть не в пользу Милады, если прятать ее где-то еще
— Ты и меня решил запереть⁈ — я вскочила, глядя на него с нарастающим ужасом. — Сделать из гостиницы филиал монастыря?
— Чудовище, ты меня вообще слушаешь? — он устало выдохнул. — При чем тут «запереть», если я везу ее к тебе ?
— Но ее ведь закрыли там! Сама слышала!
— Не закрыли, а спрятали, — жестко поправил Тео. — И от врагов, и от самого Сигурда. Она идеальный рычаг давления на Короля. Инструмент управления страной через его слабость.
— От Короля? — я окончательно запуталась. — Зачем прятать женщину от влюбленного мужчины? Чтобы «посторонние мужики не пялились», как ты говорил раньше? Если Сигурд такой ревнивец, он же разнесет мою «Кобылу», когда узнает, что на его сокровище смотрят все постояльцы!
— Потому что у Сигурда от нее голову сносит, Тина. Он теряет рассудок, когда она рядом. А Миле было маловато лет для подобных приключений.
— Так, давай по порядку, — я решительно опустилась обратно в кресло. — Я требую подробностей.
— Чудовище, а ты не слишком ли много на себя берешь? — прищурился маг.
— Это тебе нужно укрытие, Тео. А я могу и не согласиться.
— И позволишь шестнадцатилетней девочке погибнуть? — он ударил по самому больному — по совести. — Милада последние десять лет видела только стены кельи и наставниц. Она ничего не знает о мире, кроме того, что вычитала в книгах. Куда мне ее деть, когда тучи сгущаются?
— А Король? — в голове зароились жуткие догадки. — Сигурд… он сделал ее своей альтеей, когда ей было шесть?
Мысль была тошнотворной. Теперь я, кажется, понимала истоки столичной моды на болезненную худобу — все пытались подражать образу ребенка-невесты. Или я слишком опошлила нашего монарха в своих подозрениях?