— Наше условие Сигурд не должен знать, куда я ее везу, — Тео отрезал мои размышления холодным тоном. — Только так ее и можно спасти. От него самого.
— В обычной гостинице? Среди стройки и постояльцев?
— Тина, я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть, — он посмотрел мне прямо в глаза, и я замерла. — Не просто чужую альтею. На нее мне плевать, но я давал клятву. Я доверяю тебе свою честь.
Я сглотнула. Честь Тени Короля — ноша, под которой просядет любой фундамент.
— Почему связь со своей альтеей так его изматывает?
— Потому что нереализованная связь типа ишхасс-альтея выжигает изнутри. Контролировать себя почти невозможно, это истощает и душу, и тело. А Королю сейчас нужна холодная, трезвая голова.
— А почему тогда у тебя голову не сносит? — я спросила это прежде, чем успела подумать.
Тишина затянулась на целую минуту. Тео смотрел на меня, и в его глазах вспыхнула злая, колючая искра.
— Чудовище… ты сейчас серьезно? Ты надо мной издеваешься? — прохрипел он.
Я почувствовала, как краска заливает щеки. Это было признание. Самое странное и искреннее из всех возможных: его «крышу» уже давно и прочно снесло в мою сторону.
— А если враги нас найдут? — я попыталась вернуть разговор в безопасное русло.
— О Миладе знаем только мы двое и ее нянька. В монастыре ее место займет моя сотрудница. Пусть ищут иголку в стогу сена.
— А война? — я решилась. — Тео, расскажи про войну.
Он замолчал, подозрительно прищурившись. Пальцы методично выбивали дробь по столешнице. Зря я это ляпнула, ох, зря…
— Тина, не лезь в это. В столице будет безопасно, что бы ты там себе ни навоображала.
— А Ларр? Мои люди?
— В Артвиле пока спокойно. Если запахнет жареным, мои люди вывезут твоего брата и всю твою… «семью», раз уж ты так за них трясешься, — Тео нахмурился. — В нашем распоряжении десять пробужденных ишхассов. Зверь знает, что где-то его ждут, потому он сделает все возможное, чтобы выбраться даже из ада. Что нам армия нежити?
— Вы пойдете вдесятером против орды⁈ — я похолодела. — Вы же погибнете!
Руки свело судорогой, я вцепилась в края стула так, что костяшки побелели. Взгляд Тео внезапно изменился. Весь холод исчез, уступив место бесконечной, щемящей нежности.
— Тогда ты первая это почувствуешь, чудовище, — тихо сказал он. — Ты первая.
Наблюдать за тем, как Муся ест, — отдельное медитативное удовольствие. В каждом ее движении, в том, как она придерживает хлебным мякишем гущу, чувствуется древняя, почти забытая культура. Если верить учебникам, тролли — это кровожадные дикари, едва вышедшие из пещер, но моя Муся виртуозно управляется с поварешкой и явно знакома с этикетом «суповых» народов.