Ого… Видимо, мои соглядатаи не просто докладывали, а писали подробные сценарии. Интересно, в какой цветовой гамме они описали мой позорный спектакль у входа?
— Потом вошли степняки, — я сделала многозначительную паузу, надеясь, что он сам достроит логическую цепочку.
— Они к тебе каждый божий день таскаются, — Тео раздраженно отмахнулся, будто от назойливых мух. — Я уже перестал обращать на них внимание. Каким боком этот таинственный Очир связан со мной?
— Очир и есть тот «главный» степняк, — пояснила я, чувствуя, как уверенность покидает меня по капле. — Старший брат Тирбиша. Княжич. А Юлдуз — его дочь.
Тео замолчал, подперев щеку кулаком и давая мне возможность выговориться до конца. В этой тишине стройность моего «расследования» начала стремительно осыпаться трухой. Маг смотрел на меня так, будто я читала ему лекцию по квантовой физике на языке гоблинов.
— Очир сказал, что договоренность о мире достигнута, — я набрала в грудь воздуха. — Будет заключен династический брак. Его дочь Юлдуз станет женой Короля или его «правой руки».
— Бедный Ричи… — вполголоса пробормотал Тео, и в его глазах мелькнуло искреннее сочувствие к коллеге. — Ну, а дальше? Где в этой схеме моя персона?
— Ну, я и решила! — выпалила я, уже не в силах сдерживаться. — У Короля альтея в монастыре, ему нельзя. А ты — идеальный кандидат!
— А то, что у меня есть ты , в расчет вообще не бралось? — он прищурился, и его голос стал опасно низким. — И с какой стати я стал «правой рукой»?
Мое глупое сердце от этих слов совершило кульбит и улетело под потолок. «У меня есть ты ». Взгляд у меня, должно быть, сейчас был безнадежно влюбленный, а вот Тео начал по-настоящему закипать. У него снова нервно дернулся глаз. Мамочки, кажется, сейчас меня будут убивать. Очень долго и со вкусом.
— Я решила, что «правая рука короля» — это твой титул. В моем мире он так назывался, — прошептала я, чувствуя себя круглой дурой.
Снова молчание. Тяжелое, густое, хоть ножом режь. Маг начал задумчиво барабанить пальцами по столешнице, и каждый этот стук отдавался у меня в висках. Кажется, я только что самым идиотским образом призналась в приступе неконтролируемой ревности. Осталось понять, какой из моих проколов станет для него последней каплей.
— И именно поэтому, — он чеканил каждое слово, — ты прилюдно кинулась на Хьюго? С поцелуями?
— Обида в голову ударила, — призналась я, покаянно прижимая руки к груди. — Хотелось, чтобы тебе было так же больно, как и мне.
— Хорошо. Допустим. Я говорю — допустим, что я готов все это принять. Логика — не твой конек, это я уже понял, — он тяжело вздохнул, закрывая глаза. — А где тогда Юлдуз?