Я невольно глянула туда, куда кивнула троллиха. У Муси был сверхъестественный нюх на шпионов. Кажется, филеры Тео уже начали заключать пари: обнаружит их сегодня моя «сторожиха» или нет.
— А ты кудоть? — Муся одним литым движением сцапала за шкирку пробегающего мимо гнома. Тот заболтал ногами в воздухе, как пойманный жук.
— Так на отделку я! Мастер-отделочник! — взвизгнул бедолага.
— Ходють тут всякие! Шпиенаж, во! — Муся грозно качнула дубинкой, рассекая пустоту. — А потом идеи пропадают! Где старший ваш? Почему не предупредили?
Я посмотрела на троллиху с новым уважением. Откуда у лесного, казалось бы, создания такие познания в контрразведке и пропускном режиме? «Шпиенаж», «идеи пропадают»… Муся явно была не из простых троллей, о которых писали в скучных учебниках. Какие скелеты пылятся в твоем шкафу, дорогая? И почему ты так отчаянно искала любую работу, лишь бы подальше от родных гор?
— Асек, позови кого-нибудь из бригадиров, пусть опознают юношу, — Уилли, словно прочитав мои мысли, перехватил инициативу, подзывая младшего мальчишку.
Асек сорвался с места, а я, кивнув Мусе, вышла на улицу. Пусть сами разбираются, шпион этот гном или просто неудачливый рабочий. Против Муси с ее «допросом с пристрастием» не рискнул бы выступить даже кадровый агент Темного двора. Я бы точно не рискнула.
Я решила не испытывать судьбу и наняла коляску. Идея явиться в Управление потной и раскрасневшейся от долгой ходьбы, когда на мне «то самое» платье, казалась кощунством. И так не эталон красоты, чтобы позволять себе подобные вольности.
Главной проблемой остался мой артефакторский сундук. Уилли через пост охраны не пропустят, а тащить этот неподъемный саквояж на пятый этаж в шелках — сомнительное удовольствие. Я отпустила помощника прямо у парадного входа: пусть лучше разузнает цены на выносливых лошадей. Мне не нужен породистый скакун для выставок, мне нужна рабочая лошадка, способная исправно тянуть повозку по городским делам.
Решение взять коляску было единственно верным: в небесно-голубом шелке нужно выплывать из экипажа, а не вваливаться запыхавшейся и раскрасневшейся после марш–броска по столичным мостовым.
Министерский холл встретил меня прохладой и запахом старой бумаги, а еще врагом в лице лея Грэгорика… Оборотень, как обычно, ошивался в вестибюле, будто специально карауля мой приход. Его взгляд, скользнувший по моему плащу, был подозрительно масляным.
Я напряглась, гадая, по какому поводу он решит съязвить сегодня. Прошлые обиды на тему моих отношений с Эмерти, веснушек и рыжей косы он уже отработал. Что в репертуаре теперь?