— Нет! — почти рыкнула я. И, осторожно опустив ворона на свои варежки, расстегнула тулуп и достала бинты с мазью.
Помогут ли они?
Спасу ли я крыло, которое уже сейчас выглядит столь плохо.
Сомнения грызли, но я всё равно открыла баночку и скребла на пальцы лекарство. Согрела его в руках. Аккуратно раздвигая перья, стала обрабатывать рану на теле Кайрона, потом на его крыле. Мазь обеззаразит и поможет восстановить защитный покров. Затем надо будет согреть ворона, а затем… исправить положение крыла. Вправить его на место. Ох, святая Ньяра! Если бы только во мне был целительная магия…
Если бы только…
Я замерла от пронзившей меня мысли.
И впервые с сегодняшнего пробуждения прислушалась к себе. Я лишь слегка озябла… а ведь бродила по роще не в самом тёплом тулупе — должна была окоченеть до дрожащих губ, до негнущихся пальцев. Но меня согревал грохотный огонёк в солнечном сплетении — такой, будто спичкой чиркнули. Похожий я ощущала и во сне с момента, как пробудили мою магию.
А что, если магия пробудилась и здесь?
Магия крови…
«Осторожно!» — раздался вдруг окрик в голове.
А в следующий миг ворон дёрнулся, ударив меня клювом. Взмахнул здоровым крылом, хрипло крикнул. Открыл чёрный глаз. И уставился им на меня.
Сидя на снегу, я задержала дыхание.
Ворон очнулся!
И смотрел на меня немигающим глазом, похожим на каплю смолы — смотрел холодно, пусто, как умеют только птицы — будто пронзая взглядом. Но было и то, что отличало этот взгляд от обычной птицы — ворон не боялся. Совсем. Он оценивал. Наблюдал. Ждал.
Налетевший ветер встопорщил чёрные перья.
— Я хочу помочь, — мой голос дрогнул. Я старалась говорить, как можно искреннее, ведь Ньяра учила, что слова, идущие от сердца, способны расколоть даже вечный лёд. А мне всего лишь нужна была щепотка доверия. — Это я нанесла тебе мазь. И помогу с крылом.
Птица молчала. Не двигалась. Ждала. Это был хороший знак. Я медленно показала Кайрону свои пустые ладони.
— Вот. У меня нет оружия, — осторожно протянула их птице в знак мира…
Но тут ворон агрессивно дёрнулся. И метнулся ко мне.
Птичьи когтистые лапы больно впились в ладонь. Мощный клюв рассёк воздух, целя в мой глаз. Я едва успела дёрнуться в сторону! Клюв опасно мазнул возле виска. Хриплый каркающий крик разорвал тишину леса.
Я отмахивалась от птицы, закрылась руками, но она не унималась — снова и снова бросалась на меня, как обезумевший дикий зверь. Хлестала по лицу здоровым крылом. Лапами драла мои кисти, оставляя горящие царапины.
«Возьми нож!» — зашипело в разуме чёрное лицо. Оно отвлекло меня. И следующий же удар клюва пришёлся по костяшке руки. Боль пронзила до локтя.