— А потихоньку утащить что-нибудь?
— Я новенькая тут. Простите, госпожа, не сумею.
— Тогда иди и сообщи, что барышне плохо и она в обморок упала. Голодный.
Я живописно легла на кровать, раскинув руки, потом подумала и устроилась на полу.
— Ну что стоишь? Иди, сообщай хозяйке, что госпоже плохо.
Девушка вздохнула и тихо выскользнула за дверь.
А я продолжила размышлять. Итак, я истощена до крайности, у меня красивые, но совершенно неухоженные волосы, опухшие костяшки на пальцах, сухая, потрескавшаяся кожа и полное отсутствие маникюра. А ещё у меня начинающийся сколиоз и не очень хорошо со зрением. То есть я действительно, скорее всего, сирота, которая много и тяжело работала. И уж точно не графская дочь, это понятно даже слепому.
А значит что? Вариантов на самом деле не так много: первый — из меня попытаются вылепить некую Вангу Фиронер и подсунуть кому-то в жёны. И тут у нас снова вилка: женишок, вероятно, невестушку свою в лицо не знает. Тогда он или подмену проглотит, или поймёт, что его пытаются надуть. Что тогда? Пока не знаю, но есть подозрение, что ничего хорошего.
Ещё есть вариант, что мадам сама поймёт, что графской дочери из меня не выйдет, и от затеи откажется.
Что тогда: отошлёт назад? Вряд ли, за меня деньги уплачены, а у них с ними туго. Скорее сбагрит куда-нибудь или заставит на себя отрабатывать. А если у неё тут только те, кто за еду работает… То долг мне озвучат астрономический. В любом случае для чего-то хорошего людей не похищают и памяти не лишают. Знать бы хоть кем я тут была на самом деле…
Пока я переодевалась, вернулась Марьяма с бульоном, и наконец-то мне удалось поесть. — Марька, следи, чтобы госпожа твоя питалась понемногу, но часто. А то и впрямь отощала слишком, — раздавала указания графиня. Видать, испугалась, что жених некондицию не примет. — Конечно, госпожа. Я прослежу, — сказала служанка, убирая тарелки. — Что за изверги эти варвары, молодую девушку до такого состояния довести! Надо на них королю жалобу написать. — Написала уже, разберётся их величество. А ты не лезь, куда не следует, а то живо в девки для утех верну. — Слушаюсь, госпожа, — склонила голову служанка, тоже прикусив губу. Девка для утех? Это должность такая в графском доме? Интересно…
***
Зато дальше всё пошло живее. Графиня словно спохватилась, что должна придерживаться роли переживающей мамаши, и честно отыгрывала её — не обзывала меня разными словами и не пыталась больше пинать носком туфелек, как тогда, пока я лежала на полу. Полагаю, ей очень надо было, чтобы я всё-таки вышла замуж за своего жениха. Она даже сама лично принесла кремов, масел и притирок и принялась объяснять, что и как следует наносить, сколько держать и какой водой смывать. Также заставила Марьяшу приготовить мне ванную, вымыть волосы с бальзамом и сама за всем этим пристально следила. — Маменька, вы так разглядываете меня, словно первый раз видите, — не удержалась я. — Можно и так сказать, дочь моя. Ты сильно изменилась: до похищения много краше была. — Как же я теперь замуж пойду? — горевала я. — А ежели жених от меня откажется? — Если, — подчеркнула мадам, чуть скривившись от моих просторечных манер. — Жених не откажется. Он давно уже свадьбу ждёт. — Да? — «обрадовалась» я. — А кто он? Я его совсем не помню. — Мужчина солидный, богатый. Барон, — коротко сообщила мадам. — Тебя любить обещал, — отвела она глаза. — Старый, что ли? — капризно надула я губы, подражая тому, как должна была бы отреагировать графская дочь. — В самом соку мужчина, — графиня занялась какими-то примочками, которые я должна была положить себе на костяшки пальцев. — Страшный, поди? — продолжала я выискивать недостатки. Не просто же так графиня вместо дочери своей меня ему отдать решила. — Нормальный. И не косой, и не кривой, если тебя это интересует. Хороший жених, одним словом, — отрезала она. — Будешь с ним ласковой и приветливой, так любить тебя будет и всем обеспечит. Будешь как сыр в масле кататься. Да-да, как сыр, кто бы сомневался… Но я честно изобразила мечтательную улыбку недалёкой дурочки-сиротки. И всё-таки узнать бы, где она меня нашла. Если не родители, так, может, какие-то другие родственники у меня есть. Хотя, если взглянуть на доставшееся мне тело непредвзято, то ну их нафиг, лучше я уж как-нибудь сама потихоньку со всем разберусь. — Госпожа, там это, — в дверь, постучавшись, заглянула ещё одна служанка. — Конюхи Марьку требуют. Говорят, обещали им. — Да чтоб их демоны Метели забрали, — сквозь зубы замысловато выругалась графиня, резко поставила притирки на место, взяла и протянула Марьяшке другую баночку. — На вот, намажешь там всё, чтоб не болело потом. Что стоишь, иди, дура! Тут я сама всё закончу. — Госпожа Ванесса, вы же обещали, — на глазах девушки заблестели слёзы. — Обещала и от своих слов не отказываюсь. Иди последний раз, через полчаса прикажу сюда тебя забрать, — резко ответила графиня, поджимая губы и отворачиваясь. — А что происходит? — поинтересовалась я, оценивая результат манипуляций графини с моими руками. И он был вполне заметный — кожа стала белее, более гладкой, и даже припухлость костяшек спала. — Куда вы, маменька, Марьяшку отправили? — Туда, где ей самое место — во дворе да на конюшне. Не доросла она ещё до того, чтобы личной горничной при графской дочери быть. — Да ладно вам, маменька, она старательная. И молчаливая, с разговорами не лезет и просьбами не надоедает, — любуясь руками, сказала я. — А если чего и не знает, так научится. А мази у вас просто волшебные, маменька. — Гномская работа, баснословных денег стоят, зато действенные, — думая о своём, кивнула графиня. — Подержи ещё, пусть подействуют сильнее. И снова я не стала ни о чём больше спрашивать: какое мне дело, что да как тут происходит? Мне бы понять, что со своей жизнью делать… Графиня ещё немного побыла со мной, а потом ушла, сказав, что сегодня у меня ещё встреча с преподавательницей манер и этикета. Велела проявить старательность, чтобы госпожа Льорон осталась мною довольна. Обещала, что буду самой прилежной ученицей. Вскоре после ухода графини вернулась служанка, опять заплаканная, и на этот раз двигалась она будто бы скованно и как-то неловко. — Марьяш, — сказала я. — А что происходит? Куда ты ходила? — Всё хорошо, госпожа. На конюшне помочь надо было, — опустив глаза, сказала девушка. На конюшне, значит, помочь, ну-ну… Расспрашивать опять не решилась, да и не успела бы: пришла госпожа Льорон.