***
Преподавательница манер мне сразу не понравилась. Не люблю людей, которые считают себя во всём лучше других, а у госпожи учительницы взгляд был именно такой: сверху вниз. Вдобавок брезгливая улыбка, будто она в лужу наступила или коровью лепёшку и искренне не понимает, что теперь с этим делать. И всё бы ничего, только вот этой гадостью, что замарала своим присутствием светлый облик графского дома, была я. — Поди вон, девка, — первым делом заявила госпожа Льорон, ткнув своей метровой указкой в служанку. — Слушаюсь, госпожа, — склонилась девушка и так, в полупоклоне, задом попятилась к дверям. А я подумала, что её ведь снова отправят конюхам «помогать». — Нет, Марьяша, останься. Помоги мне сесть и подложи подушку под спину. — Я не собираюсь учить прислугу! — заявила госпожа Льорон. — От вас это и не требуется. Но я ещё слишком слаба и нуждаюсь в помощи служанки. Впрочем, можем позвать графиню, если вы готовы заменить Марьяну, я не против. Подайте мне воды! — Что?! — взвилась тётка. — Да как ты смеешь! И указкой на меня замахнулась. — Маменьке скажу, — пообещала я. — И папеньке, что вы их кровиночку ни за что высечь удумали. А Марьяшка подтвердит. Не для того ли вы её отослать велели, чтобы над невинной девицей расправу чинить? А побои потом на варваров, поди, спишете? Тётка при упоминании варваров будто споткнулась и указку свою опустила. Отошла и губы надула, сверля меня ненавидящим взглядом. «И она варваров боится, — не укрылось от меня её реакция. — Забавно… Видно, что сама по себе тётка истеричка и руки распускать привыкла. И не убоялась ни графини, ни графа. Получается, и это тут в порядке вещей: держать голодом и бить. Ну и нравы в графском доме, однако!» — размышляла я, разглядывая тётку. Одета она была как полагается прислуге такого уровня — закрытое, в меру скромное платье невыразительного цвета и без намёков на игривость. Но пошито хорошо и на её тощей фигуре смотрится ладно. Из украшений — брошь, серёжки, часы на цепочке и кольца на руках. Отдельно указка с эфесом, как у шпаги, для неё было отдельное крепление на поясе. Вроде всё при ней, только лицо вытянутое и злое, на котором гримаса надменности и брезгливости уже морщинами застыла. «Вероятнее всего, старая дева, — сделала я вывод. — А я — невеста. Вот и бесится тётка. Ладно, не будем провоцировать». — Извините, я после плена не помню совсем ничего, — пропела я любезным голосочком. — И нуждаюсь как в вашей помощи, чтобы освежить знания, так и в Марьяшкиной, потому что пока слаба и даже стою с трудом. Вы слышали, что варвары чуть не заморили меня голодом до смерти? Госпожа преподавательница немного подумала и соизволила выдать: — Хорошо, пусть остается. А вам, юная барышня, урок: болтливость никого не красит. Так и быть, начнём с правил поведения для приличной девицы. Вы должны запомнить всё слово в слово, чтобы мне не пришлось вбивать их в вашу голову указкой. Итак, приличная девица никогда не спорит с теми, кто её старше или знатнее. Не перечит отцу, братьям или выбранному роднёй жениху, — начала мадам, усаживаясь в кресло. — Почему вы не записываете, надеетесь всё запомнить? — спросила она. — Секунду, госпожа Льорон, мне нужна тетрадь. Марьяшка, подай бумагу! Служанка выбежала из комнаты и принесла мне несколько листов и грифель для письма. Я честно попыталась записать слова госпожи Льорон для потомков. Но, ё-моё, я не умела писать! Да как так-то? Должен же в моём положении быть хоть один плюс, а?