В центре поселения, у сложенного из дикого камня обелиска, хоронили погибших. Немиров, с перевязанной головой, отдавал последние воинские почести простым мужикам, вставшим в строй. Лицо его было каменным. Я видел, как сжимаются его кулаки, но голос, зачитывающий имена, был твердым и четким. Он был профессионалом. И свою боль он обращал в холодную решимость.
Я подошел, когда церемония подошла к концу. Люди расходились, кто — к стене, кто — к раненым, с опущенными головами, но с горящими глазами.
— Капитан, — позвал я его. Он обернулся,отдавая честь. — Ваше сиятельство. Похороны окончены. Семьям роздано продовольствие, как вы и приказывали.
— Хорошо. Теперь другой приказ. Собери лучших стрелков. Не тех, кто метко стреляет в тире. А тех, кто хладнокровен. Кто может часами ждать и сделать один единственный, но точный выстрел.
Немиров нахмурился:
— Снайперов? Для чего? Против этих тварей…
— Не только против них, — прервал я его. — Советник твоего брата уехал, но он оставил здесь глаза и уши. Уверен, кто-то наблюдает за нами из леса. Найди их. И убедись, что они больше ничего никому не расскажут.
Понимание мелькнуло в его глазах, а затем — ледяная готовность.
— Слушаюсь. Будет исполнено! — он развернулся и зашагал прочь, его фигура сразу приобрела цепкую, хищную осанку охотника.
Я остался один у свежих могил. Пять холмов. Пять имен. Цена нашей минуты передышки. Но этой минуты хватило, чтобы переломить ход битвы. Хватило, чтобы люди поверили.
Мой взгляд упал на дальний край леса, туда, где скрылся советник. Велеславский получил мой ответ. Теперь его реакция была делом времени. Он мог прислать армию. Мог задушить нас блокадой.
Но у меня было несколько козырей, о которых он не знал. Петр с его безумными инженерными идеями. Я со своей странной магией, растущей с каждой ночью. И самое главное — эти люди. Их воля, закаленная в огне и отчаянии.
Я повернулся спиной к могилам и лицом к стене. К грохоту, огню и кипящей работе. Мы не просто выживали. Мы готовились к войне. И мы бы сделали эту землю неприступной крепостью. Или легли бы костьми в ее основании.
Внезапно нарастающий шум у главных ворот заставил меня обернуться. Грохот котлов смолк, сменившись возбужденными криками. Я увидел, как люди расступаются, пропуская группу оборванных, исцарапанных людей с пустыми телегами. Это были те самые рабочие из карьера, которых мы считали погибшими.
Я ринулся к ним. Во главе группы шел старший, его лицо было в ссадинах, а взгляд — пустым и отрешенным, но в нем теплилась искра жизни.
— Ваше сиятельство… — его голос был хриплым шепотом. — Мы… мы вернулись…