— Изволите ли примерить, господин барон? — интересуется Шмидт.
Карл Георг очарован вещицей, он даже трогает её рукой. Гладит и, взглянув на отца, улыбается:
— Да, изволю.
Тут появляется человек нестарый, в хорошей одежде, — видно, приказчик, — он сразу кидается к господам и, поклонившись, начинает помогать молодому барону снять его куртку и после надеть гамбезон, потом застегнуть застёжки.
Стёганка заметно велика Карлу Георгу, она, видно, на мальчика лет десяти, но… Юный барон стоит, поглаживая одежду, и потом восторженно смотрит на отца: батюшка, вы тоже видите, как она хороша? Волков улыбается: конечно, он видит. А Шмидт и говорит:
— Велика, конечно, но сынок ваш крупный для семи лет, — и тут он уточняет: — Ему же семь?
— Почти, — кивает генерал.
— Ну вот, ну вот, — продолжает мастер, — по росту ему покупать, так она и до весны ему мала станет. А эту он пару лет проносит.
Волков согласен.
— Барон, вам нравится стёганка?
Конечно, нравится, сын улыбается и смотрит на него:
— Да, батюшка.
А дальше им показывали небольшую кольчужку, маленький красивый шлем, пояс с мечом, настоящие сапоги кавалерийские, вернее господские, дорогие, из хорошей кожи, как раз под шоссы, почти такие же, как носил сам генерал. А ещё стёганые рукавички с верхом, покрытым кольчугой, как раз под детскую ручку. Карлу Георгу надели подшлемник, а сверху шлем, он тоже был чуть великоват молодому барину.
— Ну и как вам?
— Плохо видно, — отвечает сын, латной рукавицей поправляя шлем так, чтобы прорези были напротив глаз.
— Поправляйте и привыкайте, в кавалерийском шлеме при закрытом забрале ещё и дышать нечем, — смеётся отец.
Осмотр и примерка были долгими, поэтому кузнец сам принёс барону стул, на который он и уселся. После чего осмотр всего был продолжен.
Кроме маленького меча, он просил показать сыну ещё и кинжал в красивых ножнах. Вещь вовсе не шуточная. Это было настоящее оружие, острое и опасное, только под детскую руку.
«Ничего, пусть привыкает к оружию. Пусть знает, что оно опасно».
А ещё они поглядели небольшое копьецо для пехотного боя и маленькую копию настоящего турнирного щита. И всё это, и оружие, и доспех, было ничем не хуже настоящих доспехов и оружия для взрослых бойцов. Только маленькое и… более красивое.
— Посчитайте нам, — говорит наконец барон.
И тогда приказчик и говорит с осторожностью:
— Двести семнадцать талеров, господин почётный маршал, — при том он покосился на Шмидта: не сильно ли я замахнулся?
Генерал сие заметил, но в этот раз не стал ни удивляться, ни торговаться.
— Пусть всё отвезут к Кёршнеру в дом. Там я с вами и рассчитаюсь, — у него не было при себе столько серебра. А золото он отдавать не хотел.