Тут влетела в залу баронесса вместе с сыновьями. Мальчики быстро и заученно идут к отцу целовать длань, делают это и потом, и слова не сказав, убегают куда-то; жена же поцеловала его в висок, быстро, так же, как и дети. Сама раскраснелась вся, дышит часто, словно бежала, сразу к столу садится, и нет бы у мужа спросить, пообедал ли супруг, как его здоровье, — нет, она сразу начинает:
— Каталина, — (госпожа Роха предпочитала, чтобы близкие называли её вторым именем, все в Эшбахте так и делали), — была в Малене! Только что оттуда приехала. Я к ней за перцем заходила. Она говорит, весь город гудит. Улицы чистят так, как отродясь не чистили. Многим торговцам велели менять вывески, страх божий поменять на красивые. А домовладельцев обязали срочно белить дома и заборы. Хоть фасады. Некоторые сами затевают покраски, ремонты, и принуждать никого не надо. Маляры нарасхват.
«Ну что ж, бюргеры не хотят выглядеть самым грязным городом во владениях будущего князя». Волков кивает жене, откладывает перо, а это значит, что он её слушает. А та и рада такому вниманию своего необщительного супруга.
— Свалку, что у рынка, который за ратушей, начали вывозить. Ой, там столько всего… Бургомистр ввёл штраф за брошенных дохлых псов и котов. Колокольню, что у святого Стефана, в которую в прошлом году молния ударила, сейчас уже белят. Все канавы вычищают. Только и разговоров было, что о визите принца. Даже нищие на паперти, и те о том говорят. Говорят, что надо от принца милостыню непременно получить. Говорят, те монеты счастливые будут. Но как только в городе узнали, что вы Фринланд пограбили, так про принца все тут же позабыли. Купцы говорили в ратуше, что вы серебро возами грузили. Говорили, что сами то видели. В городе все стали волноваться, говорить: а не будет ли теперь войны? А другие говорили, что не будет, нет во всём Фринланде никого против вас, и в Ланне нету, и что архиепископ войны затеять не решится. Утрётся, потому как стар уже, куда ему воевать? — тут она засмеялась и осенила себя святым знамением. — Господи, грех так про святого отца говорить. Ну да то не мои слова. Так что войны, говорят, не будет. Да только волнуются люди и говорят, что оттого на реке и уголь, и хлеб подорожают.
Бабья болтовня. Сплетни, домыслы, слухи. О том, что говорила супруга, он и сам знал, а о чём-то мог предполагать. Но иногда бывает полезно послушать, что болтают люди на рынках. Сейчас же из всех городских новостей его интересовала одна, а именно: сильно ли волнуются бургеры и выделит ли от волнения магистрат денег на восстановление графского дворца. Как он мечтал об этом! И жалел он сейчас о том, что до визита принца, даже если и выделятся деньги, дворец восстановить будет невозможно. Разве что только бальный зал. А как было бы неплохо принять принца во дворце Маленов. Принять на положении хозяина. Но Волков отдавал себе отчёт, что это всё мечты, мечты. А супруга болтала неспроста, генерал знал эту женщину многие лета, и видел, что баронессу просто разжигает изнутри пламень нетерпения. И что весь этот разговор она затеяла ради главного вопроса. И она, подвинувшись к нему поближе, сей вопрос и задала: