— Метка будет наложена, когда ты закроешь первую из Пустошей. И тогда… тогда твое требование будет исполнено. Клятвой Огня и Ковки. Моя и Переруга.
В его голосе звучала… горечь? Досада? Или холодное принятие неизбежного?
— Не когда закрою, — поправил я, глядя на дымящийся символ.- А перед тем, как я приступлю к ее закрытию. Чтобы я знал, за что борюсь. И чтобы у вас был стимул не кидать меня в задницу на этом пути. Понятно?
Молчание. Долгое. Тяжелое. Потом, сквозь зубы, словно выдирая кляп:
— Перед.
Переруг не сказал больше ни слова. Я лишь почувствовал волну чистой, неразбавленной ненависти, брызнувшую в мою сторону, прежде чем их присутствие начало рассеиваться, как дым.
Я остался один среди большого зала. На полу дымился знак — не метка в душу, а обещание. Очень дорогое обещание. Уголок моих губ дрогнул в подобии улыбки. Не победа. Ни в коем случае. Просто первый раунд. Но я заставил богов торговаться. И заплатить вперед.
— Проклятые торгаши — пробормотал я про себя, окутываясь серой пеленой. Ну не голым же мне тут стоять.
Посмотрим. Теперь главное — понять, что там делать и как закрыть эту дрянь. А еще как вернуться обратно домой.
— Видар, — нежный ледяной голос вызвал волну мурашек по телу и развеял мою пелену.
— Прекраснейшая, — поклонился я богине льда и смерти. — Рад тебя видеть.
— Вижу, — усмехнулась она, глядя на мое гордо задранное вверх достоинство. — Я, кстати, тоже. Но тс-с-с, не будем об этом говорить здесь.
— А здесь — это вообще где? Меня так-то прямо из постели выдернули…
— Нейтральная зона нереальности. Мы тут собираемся, когда решаем всякие вопросы. А это, так сказать, переговорная, куда можно приводить смертных. В другие залы нельзя — они слишком насыщены эфиром и благодатью. Могут убить. Любого смертного, кроме тебя. Прошедший мою купель уже не является простым человеком. Навь защитит твою душу. Поэтому идем со мной. И вот еще…
Она щелкнула пальцами, и вокруг меня соткалось тончайшее покрывало изо льда, которое превратилось во вполне удобные брюки и рубашку. А на ногах появилось что-то типа мокасин. На ощупь все было как обычная ткань, но очень холодная. Впрочем, меня это не пугало — низкие температуры с недавнего времени мне вообще не страшны.
— Надо было тебя прикрыть, а то я устала уже облизываться. Ну, и всяким сучкам нечего пялиться на мое.
— Как прикажешь, Прекраснейшая, -вновь поклонился я и уже не удивился, когда она цапнула меня под руку.
— Ведь знаю же, что льстишь, а все равно приятно. И знаешь что? Сейчас я тебя с остальными познакомлю. И ты, пожалуй… веди себя как обычно.