— Признание? — Сварог явно удивился и озадачился.
— Признание моих прав, кузнец. Права собственности. На все, что я найду в тех Пустошах, которые закрою. На артефакты. На знания. На силы, оставшиеся в руинах. Да, я хочу получить часть сил — небольшой процентик. Одного процента от всей высвободившейся мощности, думаю, мне хватит. Но так, чтобы меня при этом не убило. Как это сделать — решать вам.
Я ударил кулаком в открытую ладонь.
— Мне нужно ваше священное, нерушимое, клятвой скрепленное признание и неприкосновенность моей добычи. Ни вы, ни ваши прихвостни, ни вообще кто-либо из вашего пантеона или связанных с ним не будут иметь даже малейшей возможности претендовать на то, что станет моим по праву завоевания при закрытии Пустоши. Никогда. Ни под каким предлогом. Ни за очередное «благословение», ни за «помощь», ни под угрозой. А еще невмешательство в мою жизнь. Полное. Абсолютное. Ни под каким предлогом. А после того, как я закрою Пустоши, ваши метки с меня спадут. Вы их снимаете сами. Добровольно. Или я опять пройду через Купель Мораны, а когда вернусь оттуда буду злой. Очень. Надо вам это?
Тишина стала абсолютной. Даже шелест ветерка в руинах замер. Я представил, как Переруг корчится от бессильной ярости при мысли, что какие-то лакомые кусочки ускользнут из его цепких рук. А Сварог… Сварог думал. Он понимал, что я просил не предмет, а принцип. Ограничение их власти, их притязаний. Формальную, но нерушимую гарантию.
— Ты просишь многого, Видар, — наконец прозвучал ответ. Голос Сварога был тяжел, как глыба.
— Я предлагаю больше, — парировал я. — Доступ к силе, которая иначе может быть для вас потеряна. И гарантию, что я буду закрывать Пустоши, а не искать, как сбежать от ваших игр. Платите за лояльность. Или…
Я нарочито повернулся, делая шаг к выходу из святилища.
— Или ищите другого дурака, готового таскать для вас каштаны из огня за ваши вонючие «возможности». Удачи. Думаю, Переругу уже пора собирать чемоданчик в гости к Кощею, потому как бог без паствы — не бог. Я планирую его сменить. Да хоть на ту же Морану. Она богиня серьезная и держит свое слово, в отличии от некоторых.
— НЕ СМЕЙ! — завизжал Переруг, но его крик тут же был подавлен.
— ДОСТАТОЧНО!!!
Слово Сварога прозвучало как удар молота по наковальне.
Воздух затрепетал. Внезапно передо мной, в луче света, заискрилась пыль, сформировав на мгновение сложный знак — переплетение молота и пламени, обрамленное ломаной линией, похожей на трещину. Знак Сварога. Он горел золотым огнем, затем потемнел до цвета старой крови и впечатался в камень пола с тихим шипением, оставив после себя лишь дымящееся углубление.