— Надо глубже. Дальше. Или… между мирами? Может, сразу в Пустошь отправиться? — вертелось в голове, пока я шарил взглядом по двору, будто надеясь найти ответ в пожухлой траве.
Все пришедшие на ум варианты были хуже некуда — подземные бункеры могли рухнуть от первого же неловкого импульса, а пробиваться в Навь или иные слои — это сразу поставить маяк для всех, кто там шарится. И главное — как отгородиться от их «всевидящего ока»? От этой вездесущей божественной назойливости?
Мои мысли прервало резкое, возмущенное «Ме-е-е-е-е!». Прямо перед носом. Пахнуло сеном, теплой шерстью и… чем-то острым, похожим на запах озона.
Пурген. Мой «ездовой» козел. Вернее, не совсем козел. И вообще не ездовой. Существо с глазами цвета грозовой тучи и рогами, искрящимися статикой. Он стоял, упершись копытами в землю, и смотрел на меня с таким презрением, словно я только что обгадил его любимую подушку.
— Чего тебе, рогатый? — буркнул я, нехотя отвлекаясь от глобальных проблем. — Сена в кормушке нет? Или все овощи сожрал на артефактных грядках? Или опять козочки продинамили? Сколько раз тебе говорить — размер имеет значение.
Пурген не унимался. Он нервно забил копытом, замотал мощной головой, брыкаясь задними ногами. Его раскатистое «ме-е-е» стало пронзительным, почти визгливым, полным немого укора. Он настойчиво тыкался мордой мне в грудь, потом в воздух перед собой, снова в меня.
— Не понимаю, Пурген, — честно развел я руками. — Научился бы говорить, а не мычать как…
— Ме-е-е-е-ЕК! — это был уже крик ярости. Его глаза вспыхнули молниями. И прежде чем я успел среагировать, он резко отпрянул, поднялся на дыбы… И ударил передними копытами не в меня, а в воздух между нами.
Раздался звук — противный, как от рвущейся толстой ткани. И воздух порвался. Не треснул, не заискрил — именно порвался, как гнилая простыня, открыв за собой… серость. Плотную, безликую, мертвую серость Запределья. Межмировую Пустоту, по которой он обычно скакал как по проспекту.
Я только и успел подумать: «Ах ты ж, рогатый…», как Пурген с ловкостью заправского вышибалы развернулся задом и — БАМ! — мощным пинком обоих задних копыт вогнал меня прямо в эту дыру.
— ПУРГЕН, ТЫ КОЗЕЛ БЕЗМОЗГЛЫЙ! — успел рявкнуть я, пролетая сквозь ледяную, безвоздушную мглу. Пространство вокруг сжалось, растянулось, завыло ветром, которого не было.
Пургена слышно не было. Только его последнее, самодовольное «Ме-е-е!», оборвавшееся вместе с оставленным позади миром.
Падал я недолго. Вывалился, как кусок дерьма, во что-то холодное, сырое и белое. Хлюп! Снег по колено. Я рухнул на четвереньки, отплевываясь ледяной крошкой.