— Просто найти самую большую дыру в мире, — резюмировал я. — Без проблем. А адресок? Хоть наводочку?
— Если бы знала — сказала бы, — отрезала Морана. — Ищи. Чувствуй. Используй голову, а не мускулы.
Она посмотрела на дверь, потом снова на меня. Стало понятно, что время истекло.
— Теперь — иди. Пока они не опомнились.
Она сделала последний шаг. Не для того, чтобы пропустить. Для другого. Ее холодные руки схватили меня за воротник куртки. Я не успел даже вскрикнуть — ее губы прижались к моим. Холодные. Твердые. Как лед, обжигающий огнем. Вкус снежной бури и вечной тишины могилы. Поцелуй длился мгновение, но в нем был век одиночества и обещание… чего-то неотвратимого. Когда она отстранилась, на моих губах осталось ощущение легкого обморожения.
— На удачу, смертный, — прошептала она. Ее глаза горели. — Не подведи меня.
И прежде чем я успел что-то сказать, возмутиться, спросить, схватить ее за задницу — она толкнула меня. Не сильно. Но этого хватило.
Я отлетел к дубовой двери, спина ударилась о железные скобы. Дверь с глухим стуком распахнулась — не в коридор, а в вихрь серого, безвкусного света.
Я полетел. Вниз. Вверх. Неважно. Мимо мелькали обрывки образов: ее бледное лицо, полное холодной решимости; грохот совета; огненные глаза Симаргла где-то вдалеке. Потом — удар. Мягкий. Знакомый. Запах девушки, секса и разлитого вина.
Я лежал плашмя на постели. В своем коттедже. Рядом тихо сопела Кристина. Я перевернулся на спину, глядя в потолок, ища на нем ответы на все вопросы. Губы все еще горели ледяным ожогом ее поцелуя. В ушах стоял гул от божественного балагана.
— Позаботиться… артефакты… придержать богов… найти главную Пустошь… — мысленно перебирал я ее слова, поднимаясь и отряхиваясь. — И поцелуй на удачу. От Богини Смерти. Лучше бы трахнулись, честное слово — секс, он точно к хорошим делам.
Я подошел к окну. За ним — привычный хмурый пейзаж, сосны, туман. Никакого дворца. Никаких светящихся идиотов. Только тишина. И задача, масштабом с континент.
— Найти самую большую дыру в мире, — пробормотал я, прикасаясь пальцами к обожженным губам. — Легко сказать. Особенно когда за тобой могут прийти в любой момент.
Я сделал бутерброд. Жизнь, пусть и с божественным вмешательством и вечной угрозой гибели, продолжалась. И первым делом нужно было найти карту. Самую подробную. И отметить на ней все места, где «реальность ноет от боли». Начинать можно было прямо отсюда. После бутерброда…
Глава 4
Глава 4
Тяжелая дверь коттеджа захлопнулась за мной с таким звуком, будто отсекла не просто пространство, а целую реальность. Ту, где тщеславные, жадные дети в обличье богов ревут и дерутся за конфетку под названием «моя доля».