— Стоп! — я перехватил его руку.
Князь замер, глядя на меня.
— Никакой соли сейчас, — твёрдо сказал я. — Соль вытянет влагу. Мясо будет вариться в собственном соку, а нам нужна корочка. Посолим на финише, когда запечатаем вкус внутри.
Я бросил на чистую часть раскалённого тэппана несколько половинок чеснока и веточку розмарина. Масло зашипело, и по залу поплыл новый аромат — терпкий, пряный, вызывающий неконтролируемое слюноотделение.
Я краем глаза заметил, как дёрнулись ноздри у Ярового. Он слегка подался вперёд, втягивая воздух. Ага, попался. Инстинкты древнее титулов. Желудок не обманешь этикетом.
— Готовы? — спросил я князя. — Сейчас будет жарко.
— Всегда готов! — рявкнул он, и его глаза блестели азартом.
Мы одновременно выложили стейки на сталь.
П-ш-ш-ш!
Звук был таким, словно раскалённый металл поцеловал лёд. Громкий и агрессивный звук. Дым взвился вверх, окутывая нас.
— Не трогать! — скомандовал я, видя, что Оболенский хочет подвинуть кусок. — Две минуты полной статики. Мы запечатываем соки. Создаём броню вкуса.
Пока мясо жарилось, я сунул князю тяжёлую каменную ступку.
— Специи, — я засыпал туда чёрный перец горошком, сухие ягоды можжевельника, гвоздику и зёрна горчицы. — Ваша Светлость, представьте, что это ваши нерадивые подрядчики, которые сорвали сроки поставок. Разотрите их в пыль!
Оболенский расхохотался.
— Ах вы, паразиты! — рычал он, с остервенением работая пестиком. Хруст специй смешивался с шипением мяса. — Вот вам за простой вагонов! Вот вам за срыв навигации!
В этот момент он выглядел абсолютно счастливым. С него слетела маска важности, исчезла тяжесть лет и ответственности. Остался только мужик, который готовит еду и получает от этого истинное удовольствие.
— Переворачиваем! — скомандовал я.
Мы перевернули стейки. Идеальная карамельная корочка.
— Красота… — выдохнул Бестужев, который подошёл совсем близко.
Ещё две минуты. Затем я снял мясо с огня и выложил его в форму для запекания.
— Теперь соль, — я бросил щепотку крупной морской соли на каждый кусок. — И ваши «подрядчики», князь.
Оболенский щедро посыпал мясо свежемолотой ароматной смесью. Запах можжевельника и перца смешался с чесночным духом, создавая сложную, многослойную композицию.
— В духовку. Сто девяносто градусов. Ровно десять минут. Не минутой больше, не минутой меньше.
Я отправил форму в печь и захлопнул дверцу.
Тишина, повисшая в зале, была уже не напряжённой, а благоговейной. Все ждали.
Я взял полотенце, вытер руки и, подлив Оболенскому вина, снова поднял бокал.
— Отличная работа, коллега, — сказал я, чокаясь с князем.