За ними полетели остальные пираты, сосредоточенно, я бы даже сказал, сноровисто.
Сульфур прыгнул изящнее остальных, несмотря на сломанное ребро и босые ноги. Лучник перемахнул через борт, сгруппировался в воздухе и приземлился на песок в перекате, из которого тут же поднялся, сжимая лук в левой руке. Колчан со стрелами покачивался на бедре.
Гелиос бросил штурвал и шагнул к борту. Раненая нога подломилась, и паладин упал на колено. Рагнар подхватил его железной рукой и рывком поставил на ноги.
— Прыгай, парень!
Они прыгнули вместе, Рагнар и Гелиос, переплетясь в неуклюжем клубке рук и ног. Железная рука капитана обхватила паладина поперёк груди, и оба рухнули на серый песок, выбив из него облачко пыли. Рагнар охнул, прижимая железную ладонь к живому плечу, лицо его побелело. Гелиос отполз в сторону, волоча раненую ногу, и сел, тяжело дыша.
Я прыгнул последним. Потому что бывший менеджер, каким бы он ни был трусом в прошлой жизни, в этой жизни усвоил одно правило: командир покидает корабль последним. Даже если корабль не его, даже если команда едва жива, и даже если прыжок с горящей палубы это не совсем то, чему учат на курсах корпоративного управления.
Я перебросил ногу через борт и отчаянно оттолкнулся. Кажется, мы уже не так высоко, интересно, сколько займёт падение? Секунду спустя ботинки ударили в песок, колено прострелило болью, и я завалился набок, перекатился и вскочил, выхватывая топор. Акула в кармане верещала, мечась в складках ткани. Печать на предплечье пульсировала жаром, все три демона внутри чувствовали угрозу и метались в своих клетках.
Шлюп догорал прямо в воздухе. Огонь охватил корпус целиком, от носа до кормы, и пламя рвалось вверх, жирное и рыжее, с чёрными клубами дыма. Два оставшихся кристалла Ветра не выдержали нагрузки и лопнули один за другим с коротким сухим треском, похожим на хлопок пробки от шампанского.
Полыхающий остов рухнул на серый песок, подняв фонтан пыли, и через секунду взорвался. Сжатая энергия кристаллов высвободилась разом, ударная волна прошла по равнине кольцом, и нас обдало горячим воздухом с привкусом озона и горелого дерева. Обломки разлетелись в стороны: горящие доски, куски металла, оплавленные крепления.
Нашего корабля больше не существовало.
И мы стояли посреди серой равнины, побитые, израненные, полуживые, без транспорта, без укрытия, без малейшего шанса убежать. А с северо-запада, неотвратимо и величественно, как ледник, ползущий с горы, надвигался имперский крейсер класса «Карающий».
Мы кое-как поднялись на ноги и теперь просто смотрели. Потому что больше ничего делать не оставалось. Грозный корабль снизился и завис в полусотне метров от нас, на высоте человеческого роста. Тень от него упала на серый песок, и вся наша группа оказалась в полумраке, который ощущался не столько зрительно, сколько физически, как давление на плечи. Кристаллы Ветра на днище крейсера гудели низко и ровно, и гул этот пробирал до самых костей, заставляя зубы вибрировать.